- Ну…в некотором роде это тоже можно назвать признанием в любви… Не каждый мужчина способен просто так отдать своё левое яичко.
Он приготовил завтрак с тем же мастерством, с каким делал всё, за что ни брался. И пока Милла уплетала яичницу, бекон и тост, до неё вдруг дошло, что с тех пор, как они сюда приехали, она не делала ничего, кроме как принимала ванну и принимала пищу. Диас же делал всё – начиная от похода по магазинам и заканчивая уборкой. Она тревожно попыталась отбросить мысли о том, зачем он это делает. Она ведь только что обрела гармонию сама с собой, но эта гармония была очень хрупка. Милла ещё не была готова размышлять над тем, чего он так хотел от неё добиться.
- Я всегда мечтал переспать с женщиной старше меня.
Но он был не из тех, кто легко доверяет другим, раскрывает душу и подпускает близко к себе. И как он мог предсказать её реакцию? Его собственная мать практически бросила его, возвращаясь в его жизнь только тогда, когда это было удобно ей. Всё, что он знал о матерях, было основано на его собственном опыте. И хотя Диас видел и мысленно осознавал, что большинство матерей действительно без ума от своих чад, ему не довелось ощутить материнской любви.
- Тогда почему ты мне ничего не сказал?
Десять минут спустя, когда они занимались любовью и он совершал ритмичные движения меж её разведённых бёдер, до неё вдруг дошло, что сейчас декабрь. Это значит, что следующий год наступит уже через три недели.
Сейчас Милла вспомнила, что должна была приклеить новый пластырь перед тем, как идти к Дэвиду, но тогда она совершенно забыла об этом. Она попыталась прикинуть в уме, сколько времени прошло с тех пор. Если в этом месяце у неё и будет овуляция - а Милла надеялась на обратное - то скорее всего она должна случиться…как раз сейчас. Наверное. Милла так долго носила эти пластыри, что совсем разучилась вычислять время своего естественного цикла. Но она больше не будет полагаться на случай. Если… вернее, когда они снова займутся сексом, им придётся принять меры предосторожности.
Диас вернулся с её халатом и шлёпками, затем снова вышел, чтобы приготовить кофе. Он не был особенно разговорчив по утрам – впрочем, как и всегда – и это её устраивало. Милла вылезла из постели и поспешно завернулась в халат. Затем отправилась в ванную.
- Знаю, - ответила она, вспоминая свои собственные ощущения.
- Я… Я не должна была брать его с собой на рынок. Ему было всего-то шесть недель от роду. Он был слишком мал, чтобы…
Милла хихикнула.
Он спокойно перевернул кусочек бекона, обжаривая его с другой стороны.
- Так и есть. - Она снова пыталась найти себе оправдание путём логических размышлений. - Под счастьем ты понимаешь брак со мной.
На следующее утро Милла проснулась в объятиях Диаса, её голова покоилась на его плече, а тепло его тела согревало её холодным и серым декабрьским утром. За окном шёл сильный дождь. Намного сильнее, чем за день до этого. Как обычно, он почти сразу же открыл глаза, поняв, что она уже не спит, либо просто будучи настороже, чтобы не оставить себя уязвимым. Зная его теперь, Милла предполагала второй вариант. Диас не тот человек, который мог бы позволить женщине проснуться раньше и наблюдать за собой. Она села и потянулась, разминая мышцы, которые затекли после долгого сна в одной и той же позе. Лёжа рядом с ней, Диас протянул руку и провёл ладонью по её обнажённой спине. Милла отбросила назад пряди волос, которые лезли ей в глаза, одновременно думая о том, как неряшливо должно быть она выглядит, ведь вчера вечером она не высушила волосы, когда они с Диасом легли в постель. На этот раз, в его постель. Не её. Хотя после прошедшей ночи не осталось ничего, что можно было бы назвать «его» или «её». Только «их». И всё равно она чувствовала себя неловко. Несмотря на то, что один из самых важных вопросов между ними был решён прошлой ночью, оставалось ещё много неразрешённых проблем.
На самом деле, Милла прекрасно знала, что вероятность того, что она забеременела – ничтожно мала. Организм обычно сопротивляется этому ещё в течение двух месяцев после снятия пластыря. Но бывали случаи, когда женщины всё-таки беременели вопреки ожиданиям.
- Что я люблю тебя? Да, это так. - Она тяжело вздохнула и сделала глоток кофе. Напиток остыл, и Милла недовольно поморщилась, отставляя кружку в сторону. - Я очень сильно люблю тебя.
- Я знаю.
- Ты могла бы сказать как минимум то же самое, - пробормотал он, не отрывая взгляда от океана. Диас не смотрел на неё с тех пор, как признался ей в своей любви. - Я же знаю, что это так.
Они даже не представляли, что ребенок был отнят у нее. Им сказали, что мать не могла содержать ребенка, что ей нужны деньги, чтобы как-то тянуть другого малыша, которому необходима операция на глазах. Фальшь сквозила из этой выдуманной истории, но у них не было повода не верить. Юрист, который занимался частным усыновлением, тоже ничего не знал, поэтому у Уинборнов не было ни малейшего шанса узнать правду. Все, что они знали, – у них наконец-то появился их сын.
