Хьюго хмыкнул и посмотрел на Тома, но тот совершенно бесстрастно зевнул и, так ничего и не сказав, пошел вперед. Она взяла его вместе с ними, потому что мельком заметила, когда выходила ночью попить воды, что он сидел на кухне и слушал какую-то отвратительную попсу на плеере. «Хороших дней» у Тома становилось больше за пару недель, и она не собиралась это игнорировать.
Она хотела провести с ними больше времени перед школой, о чем и сказала. Дальше они шли в тишине — только время от времени Хьюго останавливался завязать шнурки, но ее это странным образом не раздражало.
На покрывале Роза стянула яркие желтые кроссовки, Хьюго с явным удовольствием ослабил шнуровку на своей обуви, а Том так и остался в старомодных туфлях.
— Мы могли встретить здесь рассвет, если бы ты так не копалась, — сказал Хьюго и посмотрел на Розу. Гермиона знала, что на самом деле его это не волновало, а просто было частью их игры.
— Ты бы увидел рассвет, если бы не спал всю дорогу.
Том не принимал участия в этом разговоре: он просто лежал, закинув руки за голову, и смотрел в небо. Она удивительно много сравнивала его со своими детьми: искала общие черты и схожие привычки, но чаще всего в этом было мало смысла.
— Я бы хотела увидеть фестрала, — сказала Роза. — Хотя я, конечно, видела рисунки в книгах.
— По-моему, рисунков достаточно, — неожиданно добавил Том. Его голос звучал отстранено, как будто он уже на середине фразы пожалел, что поддержал разговор.
Хьюго прищурился и взглянул на Тома.
— Опиши, как они выглядят.
— С чего ты взял, что я их вижу?
— Потому что ты их видишь.
Том резко сел, а Хьюго отшатнулся, но быстро вернулся на прежнее место. Гермиона хотела вмешаться, но вдруг поняла, во что на самом деле играли Роза и Хьюго: они упорно пытались вытащить из Тома несколько слов.
— Я расскажу, если вы расскажете мне про то, что не видел я.
Это очень напоминало то, как сама Гермиона на кухне их съемной квартиры в 43-м вытягивала из Тома то, чего он боялся.
Повисла неприятная пауза, и Гермиона уже подумала, что они проиграли, но Роза перевернулась на живот и заговорила:
— Драконы. Подумать только, ты никогда не видел драконов. Они совершенно прекрасны: огромные, очень опасные, смертоносные. В румынском заповеднике… — Она как будто специально замолчала и переглянулась с Хьюго. — Так вот. Румынские длиннороги: у них зеленая чешуя и просто великолепные острые золотистые рога. Сейчас они считаются вымирающим видом.
— Все это можно прочитать и в книжке, — хмыкнул Том и обнял колени.
— Да, — ответила Роза, — да, но мы видели, как он падает с неба, словно мяч, и пронзает этими рогами кусок мяса, а потом поджаривает его, как барбекю.
Ее глаза горели, когда она говорила. Гермиона смотрела, как утренние солнце путалось в рыжих волосах Розы и Хьюго, делая их еще ярче. Эта картинка казалась почти что мистической: в каждом жесте, выражении лица или преломлении света на одежде она чувствовала приятное спокойствие. И даже Том, с виду мрачный и отрешенный, был удивительно уместным — за последние несколько недель в его движениях стало больше мягкости и меньше усилия.
— Берите сэндвичи, — сказала она. — И тебя, Том, это тоже касается.
— Ты когда-нибудь видел метаморфа? — спросил Хьюго. — Нет? Наш кузен Тедди метаморф. Он может превратиться в другого человека без оборотного, он говорит, что раньше делал себя намного старше, чтобы покупать огневиски.
Том скептически нахмурился.
— Фестралы выглядят как скелеты, обтянутые кожей. Они мерзкие. Зубастые. Не знаю, я видел их со второго курса — они бродят в Запретном лесу, как потерянные собаки.
— А чью смерть ты видел?
— Хьюго, это лишнее, — резко сказала Гермиона. Том отвернулся и посмотрел на озеро. Она проследовала за его взглядом. На другом берегу стояли фестралы.
Ей стало не по себе.
— Лондонский блиц 40-41 годов. Я остался на зимних каникулах в Хогвартсе, а на пасхальные поехал в приют. Не помню, почему — вроде, кто-то со Слизерина спросил, почему я не езжу к своей семье. Мало кто знал, что я сирота. И я назло всем поехал.
Когда он говорил, его голос оставался бесцветным. Как будто Том просто вытягивал из себя эти рубленые фразы через силу. Может, так оно и было.
— В 43 году, кстати, немцы начали запускать ракеты, не знаю, как они назывались, и я молился всем богам, чтобы меня не запихнули в приют на лето.
— Извини.
Том вздохнул, ничего не ответив. Роза взяла с подстилки яблоко и вложила ему в руки.
***
На кушетке в кабинете Франчески Том с силой сжимал кулаки и кусал губы, и Гермионе очень захотелось увести его оттуда подальше. Это было похоже на насилие: словно мысли из него вытягивали медицинскими щипцами, и она уже жалела, что вызвалась наблюдать за этим.
— Возможно, я хотел, чтобы Дамблдор пошел со мной за покупками в школе, — сказал он на выдохе и болезненно поморщился. — Я не привык кого-то просить провести со мной время, но если бы он настоял или сказал, что это обязательно — обязательно, чтобы он пошел со мной, то я бы согласился.
