– Извини, – говорю я. – Стоило попридержать своим чувства. Я лучше снова вернусь к имиджу крутого парня.
– Значит, говоришь, от одного взгляда на меня впрыскивается эндорфин? – размышляет Кори с улыбкой, будто не обратив внимания на мой срыв только что. – Значит, выходит, ты думаешь, я чертовски горяч?
– Да пошел ты, Кори! – рычу я и, продемонстрировав ему средний палец, выхожу. Сквозь двери я слышу, как он хохочет.
Глава 4
Остаток ночи прошел спокойно, и, пользуясь возможностью, я успеваю подремать раз или два между составление диаграмм показателей пациентов и встреч с их родными в ER. И это очень хорошо, потому что есть ощущение, в свете грядущего мне понадобится вся моя энергия и остроумие.
Где-то за полчаса до конца работы я иду в комнату отдыха фельдшеров. Сквозь маленькое окошко в двери вижу Кори, который, склонившись над столом, пишет что-то на клочке бумаги. В комнате видно мерцание экрана телевизора и двухъярусную кровать. Я даже не подозревал, насколько тут требуется ремонт, или как паршиво, что мы, врачи, не видим причин заходить сюда.
Я тихо стучу в дверь и вздрагиваю, когда он так быстро поднимает голову, что ударяется ею об старую настольную лампу.
– Извини, у меня нет твоего номера, – говорю я. – Голова в порядке?
Он отмахивается.
– Нормально. И у меня нет мобильного. Ты можешь звонить по телефону скорой, – он жестом показывает в сторону старого черного кнопочного телефона, его близнец стоит в моей ординаторской.
Я пожимаю плечами и замечаю, что он, скомкав только что написанное, бросил это в мусорную корзину рядом со столом. Я выразительно смотрю в ту сторону, но спрашивать не хочу. В конце концов, меня это не касается.
– Я писал тебе записку, – тихо говорит он. – Чтобы по пути домой оставить у сестер.
Я хмурюсь.
– Разве мы не договорились жить в одном доме?
– Ну да… Но я не совсем уверен. Ты меня толком не знаешь. Не хочу проблем между нами, Бен.
– Интуиция мне подсказывает, все будет хорошо. И считай, что тебе повезло, когда я предложил тебе жить со мной. Я не часто… думаю о ком-то, кроме себя, – я жду в молчании, и тут меня осеняет неуютная мысль. – Боже, ты же, наверное, просто не хочешь? А я ставлю тебя в неловкое положение, заставляя тебя делать то, чего ты не хочешь? Ты ведь и меня толком не знаешь.
– Нет, – он решительно качает головой. – Точно нет. Я действительно ценю твое предложение. Просто… ты не все обо мне знаешь, и это может тебе не понравиться. И я не хочу, чтобы ты меня возненавидел. Это мой шанс начать новую жизнь, не хочу его испортить.
Боль в его глазах искренняя, и у меня в горле образовался комок. Не люблю смотреть на людскую боль.
– Слушай… – я подхожу ближе и опираюсь бедром о стол. – Мне не нравится, что ты живешь в том мотеле, ладно? Давай остановимся на этом. Живи в домике у бассейна и, если хочешь, сделай вид, что меня поблизости вообще нет. Я не стану лезть в твои дела, пока там нет ничего противозаконного или ты не испортишь имущество. То есть если ты станешь толкать наркоту у меня на заднем дворе, или же я в шкафу найду хлороформ и пакетик с белым порошком, тогда у нас появятся проблемы. А так – все в порядке.
– Ну, у меня не сильно выйдет притворяться, что тебя нет поблизости, потому что мы разделим твою девушку, так ведь? – его улыбка вернулась, и я успокоился.
– Давай по машинам. И поезжай за мной.
Он расплывается в широкой слащавой улыбке.
– У меня нет машины, Бен. Как ты относишься к ревущим мотоциклам?
***
Припарковав свой потрепанный Харлей у меня в гараже, Кори идет на экскурсию по моему дому. Мы заехали забрать вещи из его мотеля – грязную сумку из наводящей тоску маленькой комнатки. Я не могу себе представить, как человеку может хватать так мало вещей для жизни.
– Давай начнем с главного дома, – говорю я. – А твой домик оставим напоследок.
Мы возвращаемся на улицу, потому что я хочу провести его через главные кованые ворота. Как по мне, это единственно правильный способ впервые осматривать довоенный [имеется в виду до Гражданской войны 1861-65гг. В США – прим. перев.] особняк.
Пока мы шли по кирпичной дорожке, он был сплошной сгусток энергии: без конца говорил и засыпал вопросами.
– Ты действительно тут живешь? И все это твое? Мне всегда было интересно, как один из таких белых особняков с колоннами выглядит изнутри. Это ведь на самом деле старинный, да?
Его энтузиазм восхищает и смешит.
– Да, на самом деле. В стиле греческого Возрождения. Он принадлежал местному банкиру, и одно время был самым роскошным в городе. Может, и сейчас так, но разве мне судить? Я не могу быть непредвзятым. Когда я купил его три года назад, он был в ужасном состоянии, но я все восстановил.
– Он напоминает мне «Унесенные ветром».
– Ну ты не жди тут рабов и дочерей плантаторов.
