Понимание, что он ощущает то же самое, что и я, наполняет облегчением и странным чувством товарищества.
Он кивает, встает позади Кристины, и, сняв с нее пальто, бросает его на ближайший стул. Затем медленно приподнимает свои невероятно сильные загорелые руки и обхватывает ее грудь сквозь топ пижамы. Приоткрыв рот, она закрывает глаза. Ясно видно, насколько она возбуждена от его прикосновений. Кори не отводит от меня взгляд, будто оценивая мою реакцию.
Мой член до сих пор был не особенно заинтересован, но от вида его рук на ней, как он дразнит соски сквозь шелк, он встал в полную силу.
Кори перемещает одну руку к ее челюсти и откидывает ее голову назад, открывая горло и предлагая его мне.
– Оставь метку, – его голос грубый от страсти, взгляд голубых глаз властный.
Я прижимаюсь ртом к чувствительному местечку в ямке на ключицей и кусаю, ощущая, как меня наполняет темная сила и что я касаюсь ее так впервые. Она громко стонет и дрожит, когда я всасываю кожу, заставляя приливать кровь к поверхности; я такое не делал со времен старших классов. Скорее чувствую, нежели вижу, как Кори делает то же самое с другой стороны, что делает мой член тверже камня. Мы с ним партнеры в этой порочной игре.
Кристина вскрикивает от боли или экстаза, а может, от того и другого, и извивается в наших объятиях. Я отступаю, чувствуя, как прилившая к паху кровь, опустошила мозг и рассудок. Кори тоже отодвигается, и мы обмениваемся многозначительными взглядами. Его взгляд тяжелый и полный желания. И у меня внезапно возникла настойчивая потребность посмотреть на его штаны: так же ли он завелся, как и я, – но я этого не делаю. Да и не нужно. По его лицу я вижу, что это так.
– Считай это нашим заверением, – полушепотом говорит он Кристине, которая выглядит так, словно у нее отказали колени. Ведет ее в маленькую ванную, включает свет и показывает ей ее саму в зеркале, поворачивая голову сначала вправо, затем влево. Продолговатые кроваво-красные пятна портят совершенство ее алебастровой кожи; мое более яркое и расположено чуть выше, чем Кори. – Эти метки означат, что мы оба тебя трахнем. Одновременно. И каждый раз, когда ты будешь их ощущать, видеть или думать, – будешь помнить о том, что мы собираемся сделать.
Ее глаза округляются, и она кладет руку на горло.
– А теперь уходи, – хрипло говорит он. – И не звони никому из нас. Когда будем готовы, мы сами тебя найдем.
Кивнув, она выходит из ванной на подкашивающихся ногах, останавливается надеть пальто и уходит. Ни я, ни Кори не делаем и шага, чтобы помочь ей. А когда закрывает за собой дверь, она даже не оглядывается.
Едва она уходит, Кори прокашливается и резко садится на стул, поправив штаны. Все еще не гладя в его сторону, краем глаза я замечаю, как он смотрит в направлении моего паха и тут же отворачивается. Я подрываюсь сделать еще кофе, лишь скрыть доказательство своего возбуждения. После ухода Кристины стояк уже неуместен. К сожалению, кажется, что ему на это плевать.
– Еще кофе? – сдавленно выдаю я.
– Да, конечно, – он скрещивает руки на столе и кладет на них голову, пока я наливаю кофе.
– Ты устал? – я ставлю перед ним чашку кофе, и он берет ее и делает глоток.
– Устал? – он саркастически улыбается. Не знаю, что она означает, и боюсь спросить. – Нет, Бен, я не устал. Даже рядом не валялось. А ты?
Он откидывается на спинку стула, лениво расставив ноги в стороны. Его синяя униформа плотно сидит на его мускулистой груди, а кромки рукавов врезаются в бицепсы. Больничная форма явно не создавалась на мужчин с такими пропорциями.
Его рука опускается ему на бедро, и, проследив взглядом за этим движением, я обнаруживаю, что штаны не скрывают его все еще сильного возбуждения. И он даже не пытается спрятать эту выпуклость, от которой у меня пересохло во рту.
Подняв взгляд, я вижу, как он, прищурившись, спокойно смотрит на меня, и тут же понимаю: он поймал меня за подсматриванием. Это самый страшный кошмар для натурала, и я отворачиваюсь, сделав вид, что вожусь с кофейником, лишь бы избежать неловкости момента.
– Мне трудно заставить себя быть таким же открытым по поводу всего этого, как и ты, – говорю я. – Ты такой легкий в общении, а я… Ну, я пережевываю всех и выплевываю, как и говорят.
– Меня еще нет.
– Все впереди. Тебе трудно понять, каково это – быть таким необщительным, когда все вокруг настолько напуганы, что ходят как по струнке. С тобой же всем легко, потому что люди, всего лишь глядя на тебя, получают дозу долбанного эндорфина, – вылив свой недопитый кофе в раковину, я вешаю на шею стетоскоп. Черт, да все, что тебе нужно сделать, – это щелкнуть пальцами, и Кристина тут же меня бросит. Конечно, в этот момент мне немного по барабану.
Не шевелясь, Кори смотрит на меня. Его голубые глаза дырявят меня насквозь, и я чувствую, что выставил себя жутким мудаком.
