– Кори, мне понравилось качество фото, а не она сама. Я взял ее номер по единственной причине: ты меня поцеловал, и она разболтала бы всему городу. Большое спасибо, кстати. С таким же успехом мы могли бы просто трахнуться прямо на ее стойке. Так что мне пришлось доказать свою мужественность, взяв ее телефон, чего я совершенно не хотел, – я выруливаю со стоянки и сворачиваю на дорогу.
– Доказать мужественность? – Кори прислоняется лбом к приборной панели. – Если я тебе нравлюсь, это не делает тебя менее мужественным.
– Ты прав, – я кладу руку ему на спину. – Абсолютно прав. Просто все это для меня слишком ново, но я стараюсь изо всех сил, понимаешь? Прости меня. И пожалуйста, будь со мной терпеливым. Возможно, я психую и веду себя как мудак, но одно знаю точно: я не флиртовал с этой женщиной, и ее телефон мне не нужен. Я запаниковал.
Он выпрямляется и выглядит уже спокойнее.
– Знаю, я повел себя глупо. Это для меня так же ново, как и для тебя.
– Ого. Я как-то предполагал, что ты был с мужчинами раньше.
– Был, но никогда еще не ревновал.
– Правда? – я не могу сдержать собственную широченную улыбку. – Уверен? Никого не ревновал, даже в школе?
– Нет, Бен. Только тебя. А ты мне еще покупаешь вещи. Теперь я реально растерян.
– Что у тебя а пунктик про подарки? Предполагалось, ты будешь рад, а не растерян.
– Некоторые мужчины – как правило, пожилые – дарят кому-то подарки, чтобы тот был с ними. Иногда просто дают деньги, – по тому, как он покраснел, я понимаю, что он говорит не теоретически и не пересказывает слухи.
– Ты сейчас про себя?
Он кивает и смотрит в пол.
– Мне некуда было пойти, – шепотом говорит он. – Негде жить. Нечего есть. Плюс я был наркоманом.
Припарковавшись в гараже, я иду в дом, с облегчением понимая, что мы больше не на публике. Кори садится на диван и выглядит встревоженно, поэтому я сажусь рядом. Мне хочется, чтобы обстановка была расслабленной, дать ему понять, что я его не осуждаю. Я скидываю кроссовки и ложусь головой на подлокотник, небрежно закинув ноги ему на колени.
– Расскажи мне, – тихо прошу я.
Стащив свои ботинки, он укладывается на противоположную сторону дивана и с обеих сторон обнимает мои ноги со своими. Мои ступни оказываются по его задницей, и я шевелю пальцами ног. Это наше совместное лежание чувствуется интимней секса. Какое-то время никто ничего не говорит, и эта тишина в моем доме не такая, как обычно. Она приятная, и поселяет какое-то незнакомое чувство в груди.
Наконец его голос нарушает тишину, он звучит хрипло и мрачней обычного.
– Когда умерла бабушка, я еще учился в школе. Был членом футбольной команды, и у меня было много друзей. Недостатка в людях, с кем можно провести время, я не испытывал. Ночевал то у одного, то у другого, и их родители не были в курсе. Был один парень, его звали Джейми… Мне нравилось дружить с ним, потому что я был тайно им увлечен, – Кори улыбается, но с грустью в глазах. – Однажды ночью я сделал глупость. Мы смотрели фильм, сидя на кровати в его комнате, и я поцеловал его. Я мог поклясться – я ему тоже нравился, иначе я бы никогда не решился на тот поцелуй.
– Полагаю, он отнесся к этому не очень благосклонно?
– Я так и подумал на мгновение, но потом он совсем взбесился. Выставил меня за дверь посреди ночи. Шел дождь, и мне пришлось спать под эстакадой с кучкой бомжей. Мне не стыдно рассказать тебе, что я был напуган до смерти, хотя играл в футбол и не был хилым. Я плакал, как ребенок.
– Боже, а что случилось потом? – я так поглощен его рассказом и собственным беспокойством об испуганном мальчике, что приподнимаюсь с дивана.
– Меня взял под свое крыло человек по имени Гарольд. Сказал, мне не нужны эти вонючие богатеи – так он назвал моих друзей. И что он за неделю научит меня выживать на улице и делать, что мне захочется. Для меня в том возрасте это звучало очень круто.
– И чем ты занимался? Где жил?
– Попрошайничал, обчищал карманы пьяных посетителей баров… – он смеется в ответ на мое потрясенное выражение лица. – Эй, я ведь и не говорил, что я хороший и вел гламурную жизнь.
Я закатываю глаза.
– Ты не плохой человек, Кори.
– Погоди, пока не расскажу остальное, – предупреждает он. – Я подсел на накротики, спускал на них все, что у меня было, и за деньги делал минеты в туалетах ночных клубов и в переулках возле баров. Удивительно, как много натуралов готовы заплатить за минет от гея, когда напьются, особенно если их вышвырнули из бара и они без компании.
– Как ты… ну, уговаривал их на это?
Усмехнувшись, он игриво проводит своими ногами по моим.
– Ты действительно хочешь знать подробности?
Я решительно киваю, не в силах сдержать любопытство.
– А знаешь, что, – с опасным блеском в глазах говорит он. – Мы сегодня пойдем в «Дно», и я покажу тебе, как. Заодно посмотрим, сработает ли на тебе.
