– Что ж, мы не можем выбирать, кого полюбим, сынок. Время от времени появляется кто-то, резонирующий с нами настолько сильно, что становится неважно, вписывается ли он в наше представление об идеальном партнере. И, наверное, этот парень по-настоящему особенный, поэтому ты уж держись за него.
***
Из-за нашего разговора с Бланш я ощущаю оцепенение. В моей голове с трудом укладывается тот факт, что я взял и брякнул: «Я гей». Такого я никак не мог предугадать.
И теперь мне приходится принять во внимание, что это может быть правдой. И по иронии судьбы моя исповедь случилась ровно в день отъезда Кори. С каждым днем моя жизнь становится все более запутанней.
И если она начнет и дальше выходить из-под контроля, мне придется уехать на время, чтобы все как следует обдумать. От наследства и инвестиций у меня достаточно денег, чтобы уйти с работы и поселиться на каком-нибудь тропическом острове, если захочу. Глазеть на женщин в бикини, выпивать до полубессознательного состояния хоть каждый день, танцевать меренге…
Из задумчивости меня выводит голос Майка, и я внимательно слушаю, как он по рации повторяет слова Кори:
– Кажется, там все не слишком плохо, – говорит Джули.
– Согласен. Похоже на обострение ХОБЛ и стенокардию. Иди вызови пульмонолога, чтобы взял анализы на газы в крови, и чтобы в лаборатории были готовы заняться кардиоферментами.
Я рад, что нам не предстоит заниматься экстренной реанимацией, но мое сердце ускоряет ритм при мысли, что я скоро увижу Кори, особенно после того как ошарашил Бланш – и самого себя.
К тому времени, как в дверях появляется бригада скорой, я уже на взводе – и не по поводу предстоящей неотложной помощи, а от старого доброго сексуального напряжения. Когда замечаю Кори, меня поражает шквал собственных эмоций. Рассказ о своей личной жизни, да еще и в таких откровенных деталях, оказал на меня серьезное влияние, и все, чего я хочу прямо сейчас, – это обнять его и сказать, что он мой мужчина.
Мне жаль беднягу, лежащего на носилках. Не думаю, что он в смертельной опасности, но это не означает, что я не могу выделить ему каждую секунду своего внимания.
Оставив Майка одного толкать носилки, Кори подходит ко мне.
– Бен, с ним вроде все неплохо. Боль в груди уменьшилась, но одышка все еще есть. Сатурация колеблется в районе девяноста шести.
Когда я узнаю пациента, мне становится тут же понятно, в чем дело.
– Мистер Бейкер, – зову я исхудавшего мужчину, когда его переложили на койку, – вы снова подняли себе слишком высокий уровень кислорода?
– Я пытался покосить траву, доктор Харди. И сильно устал.
– И на сколько вы поставили свой кислородный баллон? – громко спрашиваю я, поскольку он плохо слышит. – На какой цифре?
Быстро и тяжело дыша, он какое-то время вспоминает. Его выдохи слишком долгие, даже для него, а губы стали узкими, как ленточки.
– М-м… на шесть, кажется. Нельзя было так делать?
Со смехом я прикладываю стетоскоп к его груди и слушаю треск, присущий всем больным эмфиземой легких.
– Мистер Бейкер, я все время вам говорю: даже если у вас одышка, нельзя так повышать уровень кислорода, ясно? Три единицы – это максимум. Когда вы вдыхаете слишком много кислорода, то повышается и уровень углекислого газа. Помните, я говорил вам об этом?
– Да, док.
– И поэтому вы так себя чувствуете. В следующий раз при одышке вызовите нас, но не повышайте кислород.
Глаза мистера стали влажными от эмоций, а горло сдавило, когда он отвечает:
– Я просто хотел оказаться здесь, доктор Харди. Я знал, что вы все сделаете хорошо. Когда мне становится страшно, мне нужно вас увидеть. И тогда я успокаиваюсь, потому что знаю: вы обо мне позаботитесь.
Его слова тяжестью ложатся мне на плечи. Почему люди думают, будто я могу волшебным образом обо всех позаботиться? Я всего лишь слабый человек, запутавшийся в собственных проблемах. Не понимаю, что такого они видят во мне.
– Спасибо, мистер Бейкер, – я осторожно хлопаю его по спине. – Рад, что вы так уверены во мне. Но я не волшебник. Просто делаю все возможное.
Он смотрит на меня затуманенными пожелтевшими глазами.
– Вы заботливый. Это большая разница.
С другой стороны к мистеру Бейкеру подходит Кори.
– Вы правы. Доктор Харди очень заботливый, но не любит в этом признаваться.
– О да, – мистер Бейкер смеется так сильно, что хрипит. – Моя жена всегда называет его доктор Бесчувственный, хотя мы оба знаем, что у него доброе сердце.
– Почему люди думают, что я жесткий, холодный и так далее?
