— Треттнерам больше всех повезло, — заметила мать Ларса. — Одному Богу известно, откуда у них такие связи. Мы трижды были на собеседовании в канадском посольстве. Горы формуляров заполнили. Всё впустую. Они облучённых к себе не пускают. А мы вовсе никакие не облучённые. Но поди им это докажи.
— А как там в Шлице? — спросила Янна-Берта.
— Теперь мы поедем в Южную Африку, — говорила не останавливаясь мать Ларса. — Они хоть по-людски относятся. Они всех немцев к себе пускают, не важно, облучён ты или нет. Мильтнеры тоже едут. Через три недели отправляемся.
— А как там в Шлице? — повторила вопрос Янна-Берта.
— Йорданы уже позавчера заселились, — продолжала мать Ларса. — Хаймбахи уехали сегодня утром. Некоторые решили дождаться этой встречи, а уж потом возвращаться. Но так, как было, всё равно уже больше не будет. Многие не хотят там жить.
Она говорила и говорила и не давала себя перебить. Из всей страны бегут толпами. Причём не только эвакуированные. Зарубежные консульства просто осаждают. Это что-то невообразимое! Сперва они решили ехать в Штаты. Пустой номер. Затем в Канаду. Тоже мимо. В турецком консульстве их вообще подняли на смех.
Она всё больше распалялась:
— Многие рвутся в Южную Америку. Туда можно попасть, только если ты при деньгах. Чем у тебя больше денег, тем больше перед тобой открывается дверей. Наш семейный доктор уехал в Кению. У него, как у врача, там, конечно, больше шансов. Говорят, непальцы великодушны. Но кому охота ехать на край света? Слава богу, нам присоветовали Южную Африку. Удивляюсь, почему так мало немцев туда едет. Климат идеальный! Там тебе и без богатства рады.
— Шлиц, — произнесла Янна-Берта. — Что в Шлице?
— Пусто, — ответил отец Ларса. — На что нам тогда наш магазин, если покупателей нет? А компенсаций ждать неизвестно сколько.
Янна-Берта сидела тихо и не отвечала.
Зато Ларс вскочил с места и закричал:
— Вы в своём уме! Да кого теперь интересует ваш дерьмовый магазин? Кого, кроме вас? И кто вам будет платить компенсацию?
Он показал на Янну-Берту.
— Вы об этом хоть немного подумали? Какая, по-вашему, цена у родителей? А у братьев? На что вы вообще жалуетесь? Кто всегда выступал за атомную энергию? «Чтобы здесь не погасли огни!» Припоминаете? Нет?!
Родители, онемев, смотрели на него. А он схватил Янну-Берту за руку и потащил за собой.
— Езжайте в вашу Африку, там вам самое место! — крикнул он через плечо. — Из одного безумия в другое!
Они остановились под деревьями.
— Это оно и было, — сказал он. — Мне это давно уже казалось. Спасибо за напоминание!
— Расскажи о Шлице, — попросила Янна-Берта.
Тень пробежала по его лицу. Он пожал плечами.
— Город-призрак, — вздохнул он. — Издали всё выглядит как картинка идеального мира: городской холм, фахверковые фасады, башни. Но когда идёшь по улицам, слышишь отзвук своих шагов, а перед входом в дома лежит пожухлая листва. Большинство окон закрыто ставнями. В садах буйство сорняков, они пробиваются даже сквозь булыжники на рыночной площади, и повсюду шмыгают мыши.
Янне-Берте хотелось спросить про свой дом. Но он стоит на склоне горы, над городом, вдалеке от центральной улицы. Туда Ларс наверняка не поднимался. А даже если бы и поднялся, что можно сказать о доме, глядя на него снаружи?
— Моих родителей, — сказал Ларс, — интересовало лишь одно: обчистили дом с магазином или нет. Но ничего не пропало. А уж когда выяснилось, что и электричество есть, они не могли нахвалиться немецким порядком.
Он задумался.
— Самое жуткое там, — произнёс он, — это листва. Она вся пожелтела, как бывает обычно в конце октября, а некоторые деревья уже стоят голые.
Янна-Берта взглянула вверх, на кроны деревьев.
— Поезжай туда, — посоветовал он. — Иначе тебе всё равно покоя не будет.
И добавил:
— Я даже не думал, что так привязан к этой дыре.
— Спасибо, — сказала Янна-Берта.
Они кивнули друг другу на прощанье.
Янна-Берта видела, как он вернулся к своей семье.
Потом пошла обратно на лужайку. Нашла бабушку, сидевшую перед трибуной, и забрала у неё малышек. Бабушка с облегчением переключилась на вязание, лежавшее у неё на коленях пушистым комком. Защелкали спицы, замелькали петли.
За трибуной Янна-Берта обнаружила Папса, он возился с электропроводкой. Некоторое время она наблюдала за ним, пока девочки не расхныкались. Рядом с этим человеком ей было хорошо и спокойно. Иногда Папс поднимал голову и улыбался ей. Она молча улыбалась в ответ.
Вечером, вернувшись домой, Янна-Берта объявила, что на следующее утро уезжает в Шлиц.
Альмут это известие ошеломило.
— Прямо туда? — воскликнула она. — В заражённый район? Почему так внезапно? Пусть хотя бы несколько недель пройдёт, а лучше месяцев. Тебя там никто и ничто не ждёт.
— Квартира всё равно вся в пыли, — добавил Райнхард. — А разросшиеся сорняки в саду прикончит зима.
Так оно и есть. И всё же — ей просто невмоготу больше ждать.
— Завтра ведь открытие, — привела Альмут последний аргумент. — Хочешь его пропустить, после того как ты столько для этого сделала?
— Пусть едет, — высказался Папс. — Раз её туда тянет, силой не удержишь.
