— Да потому, что тот свет теперь — не ваш свет. А вот моим он очень может стать. Так что, по всему, моя смерть вам не выгодна. Она не нужна ни мне, ни вам. Так что, не пугайте лучше. И улыбайтесь, господин Пыря, улыбайтесь!
— О, как вы заговорили! Хорошо, допустим. Какой из всего вы делаете вывод? И что конкретно предлагаете?
— Ничего. Я и так уже согласилась вам помочь, не знаю, зачем. Но вам все мало. В то же время, от вас самих никаких внятных встречных предложений не поступало. Какая мне радость на вас работать, скажите? Какой профит? Никакого. Сплошное насилие и этот, харассмент. Скажу так, что без вас и до вас я вполне неплохо жила, и очень хочу вернуться к своей прежней жизни. В этом и заключается мое предложение.
— Ну, так вы работайте, работайте! Если хотите вернуться домой. А мы подумаем, как это устроить, и заодно решим, как компенсировать нанесенный вам ущерб. Вашему здоровью и этому, неприкосновенности личности.
— И моей нравственности!
— Ей тоже.
— Думайте. А я пока буду приходить в себя. У меня голова болит! И все остальное! Мне нужно время, чтобы восстановиться.
— Сколько времени вам нужно?
— Дня три… Неделя… Не знаю!
— Хорошо, отдыхайте до завтра. А, чтобы простимулировать вас к работе, и вообще, к сотрудничеству, взаимовыгодному, — вот это шпионское оборудование мы у вас конфискуем.
Пыря повел рукой в сторону открытой двери, на пороге которой тотчас нарисовался Генри, очевидно, стоявший все это время за углом в коридоре в ожидании своего выхода. В руках он держал кое-что интересное.
— Мой коммутатор! — вскричала Лимбо. — Вы что, обшмонали мою комнату? Без моего ведома? Негодяи! Не имеете права!
— Вы же знаете, что это не так, — мягко возразил Пыря. — И право имеем, и возможность. Кстати, делаем это в ваших же интересах. Чтобы у вас не возникло иллюзии, будто вы можете что-то обстряпывать вне нашего внимания и за нашей спиной. Не сможете, уверяю вас. Вот, есть компьютер, работайте на нем. В этом мы вас не ограничиваем, наоборот, призываем: работайте, работайте!
— Но мне мой коммутатор нужен, вы что, не понимаете? Это моя записная книжка! Там все!
— Заодно проверим, что там у вас есть. А понадобится для работы, выдадим. Все! Желаем здравствовать!
Он кивнул ей, чопорно, точно реальный штурмбанфюрер, и, вывернувшись странным, нечеловеческим образом наизнанку, мгновенно изменил направленность своего вектора на противоположную. Или, если можно так выразиться, поменял местами зад с передом, вылетел из аппаратной в коридор и там растворился в воздусях. Генри испарился еще прежде него.
— Мазафак! — эмоционально выразилась Лимбо им обоим вслед и, чтобы не оставалось сомнений в ее посыле, проткнула пространство пальцем.
— Вот не пойму! — задался вопросом Нетрой, едва альфы след простыл. — Что это вы с ним про тот свет толковали? Его — не его?..
— Все просто, — сказала Лимбо, — все просто.
— Ну, так объясни мне, если просто, хоть на пальцах.
— Все тебе нужно разжевывать, а еще писатель. Ладно, слушай. То, с чем мы имеем дело, Пыря этот и иже с ним, его кампания, весь мозаичный разум — это феномен нездешний, понимаешь? Они выпали из своего мира, и обосновались здесь, у нас. Но с тем светом связь они потеряли окончательно, а за этот зацепились едва-едва, лишь за самый краешек. Дальше они самостоятельно продвинуться и распространиться не могут, вот и психуют. Теперь, связь нашего с тем светом осталась прежней, и нарушить ее, или как-то вклиниться в нее, они не могут. Поэтому души людей после смерти, как и всегда, прямым ходом убывают туда, и этим ничего не перепадает. Из чего следует, что кооптировать они на самом деле никого не могут, пополнения их рядов не происходит. Они только собираются решить эту задачу, но пока даже не брались за нее. Понимаешь? Скорей всего, я так подозреваю, что они еще и не знают, как это сделать. Если мы с тобой умрем, будем потеряны для них навсегда. Умчимся, неведомо куда. Они умеют воздействовать только на живых людей, оказавшихся в зоне их влияния, и подчинять их. Зона эта, как я понимаю, не слишком велика, скорей всего, ограничена размерами бывшей военной базы. А сам этот разум, этот сгусток не знаю чего, прячется где-то внутри нее…
— Как так? А Пыря?
— Пыря — это фантом. Мираж. Бессонница. Удаленный интерфейс. Мы с ним разговариваем, как с экраном смартфона. Он только транслирует. Но вот где сосредоточен сам интеллект, его ядро — вот это бы выяснить…
— Значит, убить тебя они не могут?
— Почему не могут? Могут. Просто смысла для них в этом никакого. Точней, один вред.
— А я?
