Магнус сдержанно рассмеялся и похлопал меня по плечу.
– Я скажу вам кое-что. Если человеку книга говорит, мол, всё вокруг плохо, и он после этого думает, что ничего уже не изменить и что у всех просто судьба такая, то выход у него в таком случае только один – пойти куда-нибудь и пустить себе пулю в голову, чтобы избавить мир от своей глупости…
Он на мгновение задумался.
– …Хотя, признаться честно, я тоже не люблю людей, которые читают классику.
– И почему же?
Магнус на меня внимательно посмотрел.
– Да ценности у них другие.
После его ответа я долго пытался понять, что он имеет в виду. С другой стороны, подумал я, какая разница в том, что Магнус мог вкладывать в эти слова?
Вскоре мы подошли к открытому гаражу, где стояли раритетные автомобили, сверкающие глянцем зеркальной полировки. Я прекрасно знал, что на таких завидных машинах почти никогда не ездят – их покупают за набитые деньгами мешки, чтобы просто хранить у себя в гараже, словно бесполезную коллекцию бабочек всех видов и мастей.
Некоторые из этих моделей я сразу же узнал. Это были воистину мускулистые машины, о которых я давно мечтал. Я подошел к одной из них и с жадным интересом осмотрел ее.
– Сильная вещь, – отметил я, заглядывая в салон.
Магнус усмехнулся, пройдясь вдоль машины и равнодушно ведя по ней рукой.
– Сила… – проговорил он задумчиво. – Сила, дорогой Люций, заключается в способности избавиться от какой-либо ответственности. Вот я, к примеру, тот, кто избавлен от нее изначально. Я могу делать всё на свое усмотрение, а вот вам всегда будут давать по рукам. И человечество уже давно смирилось с этим, потому что эта схема работает, она традиционна и она комфортна для всех. Хотите, я всё же нарисую вам действительную картину мира?
– А вы ее, я так понимаю, хорошо знаете, если столь уверенно заявляете, что она действительна? – Я думал, что ему не понравится мой вопрос, и было уже пожалел, что задал его, однако Магнус весело улыбнулся, ответив:
– Лучше всего устройство мира знает тот, кто стоит в нем у истоков зла.
– И что же это за исток такой. – Я усмехнулся.
– Финансы. Очевидно же, что они никогда добром не щеголяли. Ну, так что ж – хотите?
– Разумеется.
– Ваше пресловутое человечество (человечеством я называю скопище млекопитающих, потому что сливки общества всегда относят себя к богоносным серафимам) находится между двумя мощными силами. Вы, как масло между сочным куском мяса и довольно изысканным хлебом. Наверху – диктатура утопии, которая требует от человека слишком многого. Человеку непосильно выполнять все эти требования – это противно его природе. Человека нельзя избавить от склонности к греху точно так же, как нельзя из льва сделать вегетарианца. Внизу находится либеральная, свободная ниша, которая с упоением воспевает человеческие слабости и воспаленные желания. И защищается всё это свободой выбора свободной личности. Мерзость. Эта личность, противником которой я ни в коем случае не являюсь, должна быть сугубо индивидуальной и не похожей на остальных. Даже если эта индивидуальность проявляется лишь в свинском поведении. Но человек свободен. Его мораль, его нравы, его поведение и желания защищаются и отстаиваются в полной мере.
– То есть вы за либеральный низ.
– А почему нет? Зачем городить из человека некий мученический образ и терзать его соблазнами? Хочет человек спать с десятилетней девочкой – да ради бога! От этого никто не пострадает. А даже если и пострадает, то что? Нас семь миллиардов на земле живет! Да убей ты хоть миллион – баланс в природе от этого никуда не рухнет. А рай огражден очень не хилым визовым режимом. Чтобы туда попасть – нужно положить на алтарь бессмысленных мучений всю свою жизнь. И не дай бог, если где-нибудь ты хоть немного оступишься и своим забитым благодетелью разумом не заметишь этого – то хрен ты пройдешь этот какой-то и без того непроходимый VIP-контроль. Человек изначально заточен таким образом, что практически не способен туда попасть. Но хочет. Причем на правах раба, обратите внимание.
– Люди просто хотят быть свободными, – сказал я.
– Действительно. При этом в понятие «свобода» никто не вкладывает такие явления, как честный и справедливый труд или стремление к чистому, очищающему душу человеческую искусству. Свобода для человека – это удовольствие ради дешевого удовольствия в большом количестве и совершенно безнаказанно. Ты можешь убивать, а можешь миловать; ты можешь грабить, а можешь осыпать золотом. Причем разницу между этими вещами люди сегодня понимают всё меньше и меньше.
– В каком смысле? – спросил я.
