Когда он проснулся, в комнате царила темнота из-за густых занавесок на окнах. Ощущение прохладного ветерка свидетельствовало о наступлении раннего утра. Этим он мог определить точное время: между 5 и 6 часами утра. «У вас одно не прослушанное сообщение» – раздалось напоминание из телефона. Это, возможно, Рэм, подумал он, вспомнив одну из его фраз, на тот момент не особо принявшую значение. «Собственно, для этого я и приехал. Ты мне нужен», вспомнил Капио, Рэм тогда сказал именно так. «И что это может значить? Он приехал из-за своих планов, так что я, должно быть, нужен для их осуществления? Но в чем именно? Я должен был бы спросить об этом сразу», – подумал Капио. «Какой вклад может внести простой преподаватель, как он?» Самокритические мысли овладели им, наводя на главный вопрос: «Кому я вообще нужен в этом мире?» В его уме мелькнула ретроспектива прошедшего дня, все то, что он пытался вспомнить накануне: долгий разговор с другом, урок со студентами, где особенно запомнилась милая ученица с нежным голосом. «Не ее ли голос он слышал в уставшем, смутном сознании вчера? Да, точно! Это была она! Но почему именно она?» – подумал он и расхохотался, – «Может быть, я схожу с ума, если начинаю слышать голоса и серьезно занимаюсь своими слуховыми галлюцинациями!». Отбросив все мысли о прошедшем дне, он потянулся за телефоном, уверенный, что услышит голос Рема. Но сообщение оказалось не от него, а от неизвестного. «Добрый вечер, учитель… – неожиданно прозвучал тихий женский голос, – …или доброй ночи, я не знаю. Да, оказывается, уже ночь, я не заметила. Я… должно быть, мне не стоило беспокоить вас, но… я все не могу уснуть после такого разговора. Я не могу уснуть от одной мысли: для чего я… для чего мы все живем? – последовала долгая пауза. – До сегодняшнего дня я никогда не задумывалась об этом. Может быть, потому что меня совсем не заботили смыслы бытия, и я лишь беспечно следовала, как вы сказали, «слепой вере», привитой моим окружением. Простите, я знаю, вам не интересно это слушать, и вы сейчас думаете, какая же я странная или глупая… или и то, и другое. Может, и правда, я глупенькая, хоть и окончила школу с отличием, – она вдруг рассмеялась и так же резко замолчала. – О, Гоб, зачем я говорю все это вам… Вы знаете, ваша лекция и эта дискуссия словно ледяным душем разбудили меня от беззаботного сна. Как будто до этого дня я, как ребенок, сидела в театре и видела добрую детскую сказку, где всегда все хорошо заканчивается. Совсем не подозревая, что на самом деле происходит за кулисами. И вот появились вы, сорвали этот занавес, и я вдруг увидела другую реальность. Но я не виню вас, напротив, я хочу знать правду. Вы сказали, что предпочитаете смотреть в глаза действительности, и почему-то эти слова меня тогда очень растревожили, но так же и восхитили. Я тогда даже подумала: «Что же такое вам придает силы, если не вера? Вы знаете какой-то секрет, о котором я не ведаю?» – неожиданно рассмеялась она, но затем грустно добавила: «Хотелось бы и мне знать столько, сколько знаете вы… Вы верите, что правда, сколь бы она ни была сурова, все-таки лучше иллюзий?» – наконец, завершилась запутанная речь того голоса, что состоял из фрагментов тревоги, застенчивости и, в то же время, непринужденного детского озорства. И в самом деле, это были мысли почти ребенка. Невинного, наивного, испуганного ребенка. Слушая ее, Капио вспоминал, как в ее возрасте и сам он искал ответы на подобные вопросы и ощущал себя потерянным в жизни. Пролежав какое-то время в смутных размышлениях о том, как ей ответить, он, наконец, решил, что в течение дня обязательно придумает что-то утешительное. Подберет слова так, чтобы не обманывать, но и не разжигать душевные бури в этом молодом создании. «Кстати, а как ее звали?» Она не представилась, а он не помнил ее имени. На самом деле, он не помнил имени большинства из примерно 30 своих первокурсников. Лучше сказать, не успел еще запомнить, так как учебный год только начался. Уточнять ее имя, не сказав больше ничего, выглядело бы неуместно и странно. «Но и она, заметьте, не особенно церемонилась, отправляя свою «ночную исповедь». Может быть, она и не странная (Капио вспомнил ее опасения на этот счет и почти так и подумал). Скорее, она ищущая, и, в конечном счете, девочка необычная. В конце концов, надо помнить, что это все еще ребенок, и весь этот беспорядок в ее голове можно списать на ее молодую горячность. Что ж, и я был таким же», – подумал Капио и встал с кровати.