– Профессиональная привычка хирургов – держать руки стерильными, – прокомментировал Рэм, представляя друга, – Questo è Kapio, il mio amico di cui ti ho parlato6.
– Sono il dottor Kern7, – дал короткий сухой ответ доктор.
– Insegna storia e filosofia8, – продолжил Рэм.
– Grande. Latine intelligis?9 – обратился профессор к Капио.
– Ita (да), – подтвердил Капио.
– Ricorda questa espressione: penso quindi sono?
– Помнишь такое выражение… – успел перевести Рэм, но доктор сам закончил за него уже на латыни, и для самого гостя: «Cogito, ergo sum»10.
– Ах, Рене Декарт, i memini, – кивнул Капио.
– Si. D’accordo con questo?
– Ты согласен с этим?
– Более чем, – не задумываясь, ответил Капио.
– Più di sì, – перевёл Рэм слова друга.
– Questo è il senso di tutta la mia vita, – сказал доктор Керн, и молча развернувшись, вернулся к своим делам.
– Что он сказал?
– Он сказал, что это смысл всей его жизни.
– А он какой-то странный у тебя.
– Я бы сказал – очень… Кап, послушай.
– Да?
– Я надеюсь, всё, что ты здесь увидишь и услышишь, останется между нами. Никто не должен узнать об этом, надеюсь, ты понимаешь.
– Я умею хранить молчание. Можешь быть уверен.
– Что ж, хорошо. Пройдём со мной.
Рэм обменялся несколькими фразами со своим профессором, после чего они с Капио двинулись ещё дальше. В глубине помещения появилась ещё одна дверь. У входа в нее, в прозрачных вакуумных шкафах висели специальные принадлежности, аналогичные тем, что были на докторе: костюм, герметические тапочки, перчатки и другое. Рэм и Капио надели их. Рэм просканировал сетчатку глаза, замок разблокировался, и они вошли внутрь комнаты.
– Это самое уникальное помещение в нашей лаборатории, «святая святых», – объявил Рэм.
По размеру это помещение было крошечной камерой, так что, войдя, они сразу уткнулись в стол, на котором стояли несколько стеклянных контейнеров. Увидев, что они содержат, Капио ошарашено замер. Внутри были мозги разных форм и размеров, находящиеся в желеобразной жидкости. Это было нечто невиданное для Капио. Рэм обратился к нему.
– Думаю, мне не надо объяснять, что это.
– Это… настоящие? – с удивлением прошептал Капио.
– Конечно.
– Но зачем?
– Как это «зачем»?
– Ради чего вы занимаетесь этим?
– Ради науки, исключительно ради науки.
– Эти мозги… они не похожи на человеческие.
– Нет, это не человеческие. Бельгийская овчарка, – Рэм указал на один из них, – рядом бонобо и афалин (кстати, очень редкий, но у сицилийских партнеров можно найти даже самого морского дьявола). Там дальше, – он махнул на более мелкие сосуды, – уже неинтересно. Это все расходный материал.
– Расходный материал, – с недовольством произнес Капио.
– Да, брось, Кап. Эти бедняги все равно доживают свои последние дни в питомниках.
– Они пульсируют, или мне так кажется?
– Не кажется. Они живые. Это стало возможно благодаря Доктору Керну и его формуле «Nutrimentum» – веществу, обеспечивающему устойчивую и продолжительную жизнь такому хрупкому и сложному органу. То, чего он достиг само по себе уже является научным открытием глобального масштаба. Его воля – и эта новость сейчас же «взорвет» научное, да и все мировое сообщество, и не то что «Ланцет», а весь мир будет писать и говорить об этом! Но нашей целью является по-настоящему «ядерная бомба», понимаешь, о чем я?
– Я догадываюсь. Подключение мозга к компьютеру, верно?
– Утрировано, но да. Нейроинтеграция мозга с центральным процессором, передача и обработка данных в объемах свыше петабайта в секунду.
– С трудом представляю себе связь нервных клеток, которых, как я подозреваю, бесчисленное множество, с процессором. Через что она происходит?
– Как раз через эту самую особую субстанцию, – Рэм погрузил палец в желеобразную массу в контейнере и показал Капио. – «Nutrimentum» одновременно служит и источником питания, и проводником информации между миллиардами нейронов и датчиками с помощью электромагнитных, акустических и прочих полей.
– Для меня все это слишком сложно.
– Я тоже ничего не понимал в этом, но годы работы с профессором заставили меня освоить не только итальянский. Теперь посмотри на это, – Рэм взял друга за руку и повел обратно в большой зал к каскаду мониторов. – Эти сигналы, что ты видишь на экранах, представляют цифровую интерпретацию сознания, передаваемого мозгом. Сейчас ты увидишь образы из памяти наших «подопечных».
Рэм снял перчатки и ввел несколько команд в компьютер. На экране появились размытые изображения и короткие видеоотрывки. Образы мелькали, исчезали и появлялись снова, переходя друг в друга. Иногда они становились четкими и различимыми.
– Расскажи, что ты видишь?
– Я вижу какую-то местность, траву, кусты…
– Это все?
– Я что-то упускаю? – Капио снова вгляделся в монитор, – Что там ещё?
– Там жизнь! Жизнь после смерти, Кап!
– Ты сказал, что это воспоминания.