туда за ней, чтобы поговорить. Обычно мы сидим сами по себе, но сегодня нас постоянно
прерывает поток великолепных учеников, которые вдруг хотят поговорить со мной. Со мной!
Заметьте, я быстро возвращаюсь на землю, когда понимаю почему.
– Ты сестра Авы?
– Я слышал, у неѐ плохие новости, правда?
– Она здесь сегодня? Я не видел еѐ. Я немного волнуюсь, честно говоря.
– Передай ей привет от меня, хорошо? Вот мой номер, на случай если у неѐ нет.
Дэйзи сидит, вытаращив глаза на то, как они проходят мимо.
– Не могу поверить, что Шейн Мэттьюс пытается приударить за Авой в такое время –
бормочет она с отвращением. – Разве он не знает, что у неѐ есть парень? Кстати, что сказал
консультант? Она вернется в школу?
Я киваю.
– Ей просто нужно несколько дней, чтобы привыкнуть и сделать некоторые тесты. Он
сказал продолжать жить настолько обычно, насколько это возможно.
– Как будто ты сейчас чувствуешь себя нормально,– говорит Дэйзи, излучая сарказм.
Она права. Я даже не могу вспомнить, каково это – чувствовать себя нормально. Все, что я
чувствую сейчас – это пустота, пока мы ждѐм следующую порцию информации, чтобы
придумать, что делать дальше.
Этим утром в классе наш классный руководитель, мистер Уиллис, рассказал всем, что
произошло, пока я была отправлена к психологу поговорить о моих чувствах, что было пустой
тратой времени для нас обоих, потому что пустота – слишком сложное чувство, чтобы его описать.
Однако это добавило новое чувство – вину из-за чувства пустоты, вместо каких-либо других
чувств, которые у меня должны были быть. Можно было бы поговорить об этом, но я не стала,
потому что к этому времени было пора вернуться в класс, где на меня все уставились буквально с
открытыми ртами. Это было не лучшее начало дня.
Между тем более симпатичные мальчики проходят мимо травянистого пригорка, чтобы
засвидетельствовать своѐ почтение. Слава богу, что я сижу в одолженной у Авы юбке, а не в моей
микро-мини. Я чувствую себя как ходячая книга соболезнований и одновременно сайт знакомств.
Полагаю, я могла бы попытаться и описать это психологу в следующий раз, но я не думаю, что
именно это чувство она искала.
Звенит звонок. Я и Дэйзи встаем. У нас экзамен по математике. Я не могу себе представить,
почему они выбирают июнь, самый замечательный месяц во всем английском календаре, и каждый
год вашей школьной жизни заполняют его экзаменами.
– Кстати, как Ава справляется? – спрашивает она.
Я пожимаю плечами.
– Не знаю. Она довольно тихая. Она кажется такой спокойной, но она, должно быть,
чувствует себя так ... как будто она избегает этого. Я слышала еѐ разговор с Джесси, как она будет
скучать по пляжу этим летом, но это всѐ. Хотя мама плачет каждые пять минут. И Папа случайно
сломал часы.
– А ты?
Я использую тот факт, что мы вошли в наш математический класс, как предлог, чтобы не
отвечать. Потому что, когда мы вернулись из больницы в субботу, я отвлеклась. Возможно, я
просто не хотела думать о плохих новостях, но я не могла не вспомнить тот логотип в «Мари
Клер», а Симон – не мошенник, он мне сказал правду на Карнаби-стрит.
Я пытаюсь разобраться в услышанном: «Вы не задумывались о том, чтобы стать моделью»,
– я все ещѐ не могу это сделать. Мама застала меня уставившейся на себя в зеркало в ванной и
спросила, нашла ли я прыщик. Я сказала: «Да, нашла», – это было проще, чем объяснять, что я
пыталась найти любое мимолетное сходство между мной и Кейт Мосс. Или с девушкой на обложке
«Мари Клер». Или кем-то из журнала, выглядящим как на картинке "до" в рекламе пластической
хирургии.
Я знаю, что это эгоистично, но я просто хочу знать, что имел в виду Симон, и почему он
выбрал из всех именно меня.
Ночью Ава не может заснуть. Не могу и я. Я слышу, как она постоянно ворочается в
постели на другой стороне комнаты. Еѐ кожа чешется и вызывает дискомфорт. Один из симптомов,
которому мы не уделили достаточного внимания – это жар и ночная потливость. Тело очень долго
пыталось ей что-то сказать.
– Тебе жарко? – шепчу я.
– Немного.
Тишина.
– Ава?
Ничего.
– Ты в порядке?
Медленный вздох.
– Как ты думаешь?
Снова тишина, пока я мысленно делаю заметку: не спрашивать мою сестру, в порядке ли
она. Когда-нибудь. Снова. Идиотка.
– Я могу что-нибудь сделать?
Она отодвинулась за тумбочку у кровати.
– Только не говори со мной об этом, хорошо? Поговори со мной о чѐм-нибудь другом.
Дерево обнимается? Последняя одержимость Дейзи? Я не знаю, – о чѐм-нибудь.
Ах, да. Хорошо. Я не собиралась говорить об этом, но так как она попросила...
– Э, на самом деле, есть кое что. Ава, что если тот парень, Симон, оказался бы настоящим?
– Какой Симон? – ворчит она сердито.
Я опираюсь на локоть и шепчу громче:
– Симон с Карнаби Стрит. Скаут. Что, если он в действительности имел в виду ту чепуху
обо мне? Что, если это не было аферой?
