Обман зрения полностью

Какая она проницательная. Меня действительно предала лучшая подруга. Где-то месяц назад я непонятно с чего решилась рассказать, что мне нравится один парень из группы в институте. Оказалось, у нас с ней полностью одинаковые вкусы в плане противоположного пола. Она была более решительной и уверенной в себе. Не сказала бы, что девушка походила на леди Сневр. Ее красота была природной и подчеркивалась лишь легким макияжем и улыбкой, которая практически не сходила с ее губ. Вот, на нее Виктор и клюнул. Когда они впервые пришли в универ, держась за руки, у меня пропал дар речи. Потом еле смогла досидеть до конца пар. Очень хотелось уйти после первой же лекции, да только я не желала выглядеть неудачницей в глазах победительницы. И Катьке первой пришлось прекратить наше общение. Я не подавала виду, что ревную, что обижена и разбита. Она… заполучила парня, с которым могла бы сейчас встречаться я. Наверное, «подруга» испугалась, что он может обратить свое внимание на меня, вот и приступила к решительным действиям. А ему только этого и надо было. Не знаю, какие на самом деле у Витьки чувства к Катерине, да только все уже прошло. Окончательно и бесповоротно, спасибо Марку Леару, будь он неладен. И если дома я постоянно ловила себя на мысли «а что теперь делать дальше?», то сейчас… вопрос остался тем же. Поменялся лишь его смысл. Раньше мне все казалось, что хуже предательства подруги и разбитого парнем сердца ничего и быть не может. Как смотреть в глаза Кате и что теперь делать с собственной привязанностью? О чем говорить с ней? Как относиться к нему? И вообще… с кем общаться дальше? Понятное дело, одной бы я не осталась — всегда была дружна с одногруппниками, однако ни один из них так и не узнал о моей внутренней трагедии. Даже родители не догадывались об этом.

Об этом обо всем я поведала Ринге. Скрывать ничего не стала. Да, это было. Я пережила тот момент и… смирилась. Девушка хмурилась, несколько раз вставляла витиеватые ругательства. В общем, всячески выказывала свое недовольство. Я в свою очередь, постаралась как можно быстрее закончить разговор и сменить тему.

Как и задумали, за десертом стали разбирать письма от магов. Первым попал под раздачу Мартин Вир:

— «Дорогая Эвелина, спасибо тебе за все», — писал парень. — «За наш танец, за томный взгляд, который подарила мне во время Горячего льда…»

— Что? — тут же влезла не знающая всех подробностей Ринга.

— Если подобное и случилось, то я не отдавала себе отчета в том, что делала, — пожала плечами. — Последний раз почувствовала, что он увлекся другой. Там одна рыженькая танцевала… Намного больше ему подходит, чем Эви.

— И когда ты проявила к нему благосклонность, она вдруг решила обратить на него свое внимание, — фыркнула магесса. — Тебе не кажется, что эта история уже где-то происходила?

— И не напоминай, — проворчала. — Слава всем четырем богам, он меня вообще не заинтересовал.

Следующим под раздачу попал Рафаэль. Столько «сахарной ваты» я даже в маминых любовных романах не видела. И несравненная я, и светлейшая, и солнечная, и лучезарная. А еще любимая, желанная, мудрая, умная (вот уж ложь чистой воды), красивая, храбрая… Его послание было оформлено в стихах и состояло из пяти листов, сложенных пополам. Во время чтения этой прекрасной оды к нам пару раз подходил Алекс с кофейником (о боже, кофелоу — это оказалось не что иное, как вкуснейший кофе с добавлением просто восхитительного на вкус нектара цветов лоутинов! Просто неприлично вкусно и дико дорого по местным меркам). Парень незаметно прислушивался и мотал на ус все комментарии Ринги. Судя по всему, что-то все-таки до него долетало. Только вот что именно?

— Терпеть не могу, когда в моем присутствии девушкам вешают на уши подобные водоросли, — тем временем авторитетно заявила магесса. — На зубах вязнет этот розовый мед с шоколадной крошкой.

Я даже не стала себе этого представлять. И так понятно, что жуть жуткая.

— Как отваживать будем? — прерывая ее возмущенную речь, уточнила я. — Только не так резко, а то мне его как-то жалко уже. Столько сил и времени на любовное послание истратил…

— Ты сама себе сейчас противоречишь, — буркнула огневица. — Забыла уже, как говорила о доброте душевной, как о самой вредной вещи на свете?

— Не забыла, — и снова мой тяжелый вздох. — Но давай как-нибудь поосторожнее с ним? А то с такой лирикой возьмет и сильно расстроится. А потом и в окошко выбросится.

— У вас что, парни так часто поступают? — Ринга с интересом воззрилась на меня.

— Они по-всякому чудят, — пожала плечами. — Иной раз так крышу от неразделенной любви снесет, что…

— Подожди-ка, — подруга одним взмахом руки остановила поток информации, который я собиралась на нее «выплеснуть». — А тебе не кажется, что ария о неразделенной любви к Леару может сойти и в этом случае?

— Эм… — мне было нечего сказать. Потому что уже заранее искренне жалела оборотня. — Ну, попытка — не пытка.