Меня радовали успехи Дарпана – он схватывал все так быстро, что Абхинав просто диву давался. Мальчишка занимался по многу часов, глотал книги и задавал верные вопросы, но был нетерпелив и, ошибаясь, выходил из себя. Хуже всего ему давалась сложная графика индийского алфавита, но я не сомневался, что он и ее освоит. Недостаток у ученика Абхинава был один – болтливость, он не умолкал, даже когда писал. Его голос убаюкивал, а когда я просыпался, снова слышал его монолог.
Утро текло медленно и плавно, мы сидели в саду, Абхинав и Чакор рассуждали о «жалком зрелище», которое являют собой нынешние политические партии, о коррупции, ставшей обычным делом, и тут появился старик в белой одежде и желтом тюрбане. Он сложил ладони, поклонился и сказал с широкой улыбкой:
– Мир этому дому!
Абхинав и Чакор ответили на приветствие, и только тут я узнал священника из храма, куда приходил в поисках информации. Старик объяснил, что один его прихожанин четыре недели назад встретил Алекса на юге, в одном из ашрамов[111] Кералы, и они долго общались. Нет, к сожалению, побеседовать с ним не удастся, он отправился в паломнический путь – Чар Дхам ятру[112]. Этот человек сказал, что Алекс выглядел умиротворенным, счастливым и много медитировал.
Информация обеляла Дину и требовала подтверждения, значит, пора возвращаться в строй. Я ни в чем не буду до конца уверен, пока не отыщу Рейнера-младшего и не посмотрю ему в глаза. Мне показалось, что будет правильно не сообщать девушке об отъезде: я подозревал ее во всех смертных грехах, а через секунду понимал, что это полный бред. Будь Дина виновата в исчезновении Алекса, натрави она на меня сообщников, держалась бы на расстоянии. С другой стороны, в подозрениях Виджея Банерджи есть рациональное зерно.
Я собрал вещи для короткой поездки, взял часть денег из тех, что прятал за шкафом, и покинул дом Абхинава, но не прошел и ста метров, как зазвонил мой сотовый.
– Здравствуйте, Том, как вы?
Голос Дины звучал нервно, она задала вопрос, но ответ ее мало волновал.
– Я на улице… У вас неприятности?
– Кредитку Алекса заблокировали.
– Я тут ни при чем.
– Том, деньги нужны нам как воздух! На попечении ассоциации сейчас двадцать три женщины с детьми, мы должны о них заботиться. Алекс потому и оставил карточку, что был уверен: на себя я не потрачу ни пенни!
– Я позвоню в Лондон.
– Мы можем увидеться, прямо сейчас?
– Нет, я уезжаю.
– Куда?
– В Тривандрам[113]. Алекса нашли.
– И вы молчите!
– Послушайте, Дина, мне лучше отправиться одному. Обещаю, что свяжусь с вами, как только появятся новости.
Я набрал номер Малкольма Рейнера, попал на голосовую почту и сказал, что должен сообщить ему важную информацию. Потом связался с Ричардсоном и имел удовольствие разбудить его. Сухим, неприятным тоном я приказал ему немедленно разблокировать кредитную карту Алекса и заметил, что его неуместные и несвоевременные инициативы затрудняют мое расследование.
– Господин Рейнер предоставил мне свободу действий.
– Алекс скрылся из-за вашей идиотской слежки. Передайте это Рейнеру. Побеспокойте его сон, если понадобится, уж будьте так любезны. Я напал на след.
Ответа я ждать не стал, выключил телефон – от греха подальше – и поехал на такси в аэропорт, забыв, что он контролируется военными. Билета у меня не было, так что пришлось стерпеть тщательный обыск. Все рейсы в нужном мне направлении были непрямыми, с одной или даже несколькими пересадками, и путешествие иногда занимало весь день. Я решил лететь вечером, чтобы добраться за четыре с половиной часа, нашел место в зале ожидания внутренних рейсов и вдруг увидел Дину.
– Я подумала, что вы полетите вечером… Не ошиблась?
– Так и есть. Но без вас.
– Почему? Меня это тоже касается.
Мы сели в кафе, за столик с видом на поле. Самолеты выныривали из тумана и тяжело опускались на бетонные полосы. Я рассказал, как получил информацию, и Дина не удивилась. Алекс несколько раз говорил, что хочет уйти в ашрам, хотя ей это желание не казалось разумным.
– Зачем он так далеко забрался? Сбежал от меня? – спросила она.
– Не от вас.
– Мы его найдем?
– Это первая достоверная информация, означающая, что Алекс жив.
– А вы сомневались? Подозревали меня?
– Не я – Виджей Банерджи. Несколько дней назад, в разговоре, он прямо обвинил вас в мошенничестве.
– Ничего-то вы не знаете…
Я молча ждал объяснений, и Дина заговорила, глядя на взлетающие самолеты:
