– Никакого совпадения тут нет. Его отец выбрал меня не случайно. Не знаю, как Рейнер узнал мою историю, но он выведал все, до мельчайших подробностей. И решил, что только я способен вернуть его сына домой.
– Вы правда неуязвимы?
– Если вспомнить все, что пришлось пережить, немудрено поверить в собственное бессмертие, но это не более чем иллюзия.
– У вас есть семья, Том? Дети?
– Маленькая дочка. Ее зовут Салли. Пятого февраля моей девочке исполнилось восемь лет, и меня впервые не было рядом. Я, конечно, позвонил, мы поговорили, но этого недостаточно. Салли еще маленькая и не понимает, что такое разлука, а я ужасно скучаю. Она попросила купить ей куклу в зеленом сари. Мать Салли ждет не дождется, когда я вернусь.
– Скучает по мужу?
– Мы в разводе, но после моего отъезда она застряла в Лондоне, сидит дома, вот и бесится. Все довольно сложно.
– Конечно… Что-то я устала, пойду спать…
Горный хребет терялся в темноте ночи. Свет горел в нескольких окнах – в ашраме рано ложились. Мы шли молча, ежась от холода. Туман стелился по земле, размывая границы территории.
Мы остановились у дома, где поселили Дину. Я положил руку ей на плечо, притянул к себе, мы поцеловались, и она вдруг укусила меня за губу, медленно провела пальцами по моей щеке. Я шагнул к двери.
– Нет, Том. Не сегодня, прошу тебя.
Я кивнул, соглашаясь, хотя в темноте она вряд ли это заметила, поцеловал ее ладошку, она махнула на прощание рукой. Занавес…
Я не сразу нашел свое жилье и чувствовал себя таким вымотанным, что рухнул на циновку не раздеваясь. Лежал в темноте, заложив руки за голову, и задавал себе тысячи вопросов, пытаясь разобраться в происходящем. Получалось не очень хорошо – образ Дины гнал прочь все «посторонние» мысли и соображения. Я был счастлив, глупо улыбался и надеялся, что она тоже обо мне думает. Мне стало тепло и уютно, я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешеный стук сердца, и уснул.
Разбудил меня какой-то глухой шум. Я открыл один глаз и понял, что наступил день, решил, что стучит Дина, вставил аппарат в правое ухо, открыл дверь и окаменел.
На пороге стоял пожилой индийский полицейский. Компанию ему составляли трое молодых коллег и управляющий ашрамом.
– Томас Ларч, именем закона вы арестованы! – объявил офицер.
Шесть недель я переживал схождение в ад. И это еще слабо сказано, если описать все, что мне пришлось пережить после ареста. Будущее темно и неопределенно. Звучит пессимистично? Возможно. Я не был готов к новым испытаниям. В постоянной форме себя держат только профессиональные преступники, а обычные люди ломаются. Никто не ждет, что цивилизованный мир в одно мгновение превратится в хаос, джунгли, произвол, где у человека есть одно право – молчать и не поднимать глаз.
В катастрофе виноват я один, моя спонтанная реакция и непродуманные действия. Аффект взял верх над разумом. Я всегда считал, что полностью себя контролирую. Пятнадцать лет на армейской службе я попадал, казалось бы, в безвыходные ситуации, когда на кону стояла моя собственная жизнь и жизни подчиненных, но никогда не паниковал. В то утро я решил, что случилось несчастье, нечто ужасное, невообразимое, не потребовал объяснений, не стал выяснять мотивы задержания, а заорал: «Дина!» Перед мысленным взором встала сцена преступления, кровь и мозги на стенах, бездыханное тело. Меня как током ударило, и все мое хладнокровие испарилось – остался один темный, животный инстинкт.
Я кинулся в бой, как регбист-нападающий, и, несмотря на свой относительно невысокий рост, сбил с ног офицера и разметал двух его коллег. Четвертый полицейский попробовал удержать меня за руку и получил удар кулаком, а я рванул к домику Дины. Бежал, как никогда не бегал, за спиной раздался хлопок, но мне и в голову не пришло, что в меня стреляют.
Я вломился в дом: ничего, комната в безупречном порядке, но где же Дина?! Додумать я не успел: полицейский сбил меня с ног и начал вязать руки.
Не стану критиковать подготовку индийских блюстителей закона, но этого точно не обучали тактике рукопашного боя в Лимпстоне, и он не знал, как убить врага голыми руками за семь секунд. Я уже собирался свернуть ему шею, но на меня навалились его коллеги. Детали потасовки помнятся смутно, но кулаками мы помахали на славу, а потом офицер вырубил меня, ударив рукоятью пистолета по голове.
Стычка вышла мне боком. Человек имеет право на ошибки и даже преступления, но ни в одной стране нельзя трогать полицейских. Это фундаментальное правило я теперь обдумываю ежечасно. Индийские полицейские гораздо злопамятней наших: я пытался объясниться, говорил, что ничего против них не имею, что это роковая случайность, несчастливое стечение обстоятельств, шуточки судьбы. Они не поверили. И обращались со мной как с человеком, покусившимся на святое.
