Позднее я часто вспоминал эмоции, охватившие меня после раздавшихся в трубке слов. Не веря услышанному, я на мгновение замер и утратил способность говорить. Я не мог поверить, что это действительно происходило. Не мог поверить в свое счастье. Не отдавая себе отчета, вскочил на ноги. Голова закружилась от ликования, а сердце чуть не выпрыгнуло от радости.
Чувство победы! Победы и полного удовлетворения. Вот, что я должен был испытать в тот момент, если бы только мог осознать, что это правда, что в следующее мгновение не проснусь в своей кровати или за письменным столом. После долгих и упорных трудов, стоивших мне больших физических усилий и невероятной силы воли, настал момент, ставший точкой отсчета моей «новой жизни», когда я услышал несколько заветных слов:
– Вас беспокоит издательство «СкриПера». Мы ознакомились с вашим романом и готовы обсудить его издание.
***
Через распахнутое окно в мой кабинет врывался прохладный воздух, наполняя комнату запахами земли и пробуждающейся природы. Бледный солнечный свет падал на дубовый письменный стол, заваленный цветными детскими учебниками и прописями. Около стола возвышался книжный шкаф, уставленный книгами. Верхняя полка была отведена под мои произведения, которыми она была уже наполовину заполнена.
После публикации мой первый роман достаточно быстро нашел своих читателей, и его небольшой тираж разошелся в очень короткие сроки. Через несколько месяцев после выхода второго тиража книг о голубоглазом детективе мой новый роман уже стучал в двери разных издательств, а после его выхода, со мной заключили договор об издании третьей книги. Я с гордостью осознавал, что вернул себе статус писателя.
Когда я стал зарабатывать письмом достаточно денег, чтобы содержать семью, я ушел из магазина и посвятил все свое время жене, сыну и работе над книгами. Мы переехали в новый дом, где жили такой счастливой и мирной жизнью, о которой когда-то я не мог даже мечтать.
В то утро я сидел в своем кресле и печатал на ноутбуке пятнадцатую главу новой книги. Мои пальцы летали по клавиатуре, пытаясь догнать летящие вперед них мысли, и я настолько увлекся работой, что не заметил, как дверь приоткрылась, и в комнату вошла Лена. За пятнадцать лет она почти не изменилась, разве что морщинки появились в уголках ее глаз. Уже несколько лет она не выступала с балетом, зато стала ведущим хореографом ростовской балетной школы.
– Опять Матвейка свои тетрадки у тебя на столе разбросал, – сложив на груди руки, возмутилась она. – Почему ему нужно делать уроки именно здесь?
– Да ладно, главное, что он вообще их делает, – рассеянно ответил я, подняв на нее мутный взгляд. – Подожди еще полгодика, и мы вообще не сможем его усадить за уроки.
– Но ведь у него есть своя комната, чем она его не устраивает? Ты можешь сказать ему, что тебе мешает этот бардак? – Она вскинула руками.
– Но меня вдохновляет этот бардак, – ответил я и посмотрел на новую главу, рассказывающую о жизни семилетнего мальчика. – Я думаю, ему нравится заниматься со мной, потому что я обычно не замечаю его ошибок. Пусть делает уроки здесь, если так хочет. Я освобожу ему полку для учебников.
Лена неодобрительно покачала головой.
– Сам будешь ходить на собрания, если он будет получать двойки.
Я встал, подошел к ней сзади и обнял.
– Двойки – обязательная часть школьной жизни любого нормального ребенка. Ты только представь, как без них было бы скучно. Да и смысл ходить в школу, если не получать ни одной двойки? А ты только подумай, каково это листать дневник с одними пятерками. Скукотища! Вот уверен, в моем дневнике было много двоек.
Лена недовольно обернулась и, безрезультатно сдерживая улыбку, попыталась строго на меня взглянуть.
– Надеюсь, Матвейка будет умнее своего отца, – усмехнулась она. – Хорошо, пусть занимается здесь, но поговори с ним о том, что к порядку в учебниках нужно относиться серьезнее.
– Ладно… Мы поговорим, но для начала я разберу книги и освобожу ему место, – сказал я, предвкушая просмотр своей небольшой библиотеки, что всегда вызывало у меня детскую радость.
Лена вышла из комнаты, а я немедля приступил к делу, начав с самой верхней полки. Чтобы дотянуться до нее, пришлось залезть на маленький пуфик. Запыленные шесть книг смотрели на меня, и мое разыгравшееся воображение подсказывало, что они улыбались. Я взглянул на корешок своей первой книги, написанной в «новой жизни». Кончики губ дрогнули от воспоминаний о ее написании.
Я попытался достать ее, но не смог дотянуть до верхушки корешка. Я касался книги пальцами, но никак не мог зацепить. Поднялся на носочки. Еще чуть-чуть. Почти дотянулся. Еще совсем капельку. Я подпрыгнул и ухватился сразу за две книги.
Не рассчитав расстояние, я неудачно приземлился на край пуфика, тот выскользнул из-под моих ног, а я вместе с книгами повалился на пол. Оставшиеся четыре книги теперь угрожающе нависали надо мной, опасно балансируя на краю книжной полки.
