Возможно, все мои навыки канули в небытие вместе с ушедшими воспоминаниями. Вдруг у меня похолодело внутри. Слова Лены вновь прозвучали в моей голове: "писал под каким-то псевдонимом". Но как же теперь вспомнить этот псевдоним? Я старался не поддаваться охватившему меня волнению и надеяться на то, что память скоро вернется и все встанет на свои места. С большим трудом я начинал верить в то, что когда-то (еще вчера!) был писателем. Какая, должно быть, у меня была замечательная жизнь, о которой теперь я мог только догадываться. Если бы только этот шум в голове прекратился!
Лена еще долго рассказывала о нашем детстве, обо всем, что я поведал ей и остальным во время нашей вчерашней встречи. С неподдельным интересом я слушал этот чарующий мягкий голос, стараясь понять, кто же я такой. Но пока что знал о себе слишком мало и соображал слишком медленно, чтобы делать какие-либо выводы.
Шли дни, а память так и не возвращалась. Каждый вечер я засыпал, веря, что, проснувшись, все вспомню, но с каждым новым утром моя надежда становилась все слабее и слабее, пока совсем не угасла и не растворилась в реальности. Из реанимации стараниями друзей меня перевели в одноместную палату травматологического отделения, где около месяца мне пришлось неподвижно лежать в специальной кровати для больных с травмами позвоночника. Лена и друзья навещали меня почти каждый день, не давая мне оставаться наедине со своими мрачными мыслями. Они часами рассказывали о любых мелочах, которые вспоминали обо мне, но этого казалось ничтожно мало для того, чтобы вновь обрести себя.
С потерей памяти моя неуверенность в себе не иссякла, а лишь обрела новую форму. Теперь я не был уверен в том, что я за человек, каких взглядов придерживаюсь, каковы мои цели, а двадцать лет пребывания в Воронеже представлялись мне бездной, таящей в себе ответы на все вопросы, пропастью, о содержимом которой никому не было известно. И это незнание страшило меня и делало неуверенным не только в себе, но и в окружающей действительности.
Назначенные главным врачом курсы лекарств и психотерапии не помогали вернуть утерянные воспоминания. Я ощущал себя растением, не знающим ничего ни о своем прошлом, ни о будущем, бессмысленно существующим и не приносящим никакой пользы в настоящем.
Во время визитов Лена часто читала мне свои любимые стихотворения. Проведя в почти два месяца, окруженный четырьмя стенами больничной палаты и одними и теми же лицами, я жаждал новых событий и впечатлений. Поэтому всегда завороженно слушал ее тихий голос, умиротворяюще повествующий об опасных приключениях и грандиозных победах, окрыляющей любви и теплых воспоминаниях, философских размышлениях и душевных терзаниях лирических героев. Особую страсть она питала к творчеству Максимилиана Волошина и каждый раз в конце сеансов чтения рассказывала одно из его стихотворений. Ей казалось, что в этих таинственных строках скрывается простая правда жизни. Лена была уверена, что однажды это стихотворение поможет ей понять что-то очень важное. До сих пор ее проникновенный голос зачитывает в моих снах эти строки:
Нередко я засыпал под ее размеренное чтение, и мое воображение дорисовывало продолжения историй, украшенных искусным поэтическим слогом, а ее голос продолжал звучать в моей голове даже во сне.
***
Чтобы как-то отвлечься от гнетущих мыслей, я стал придумывать сюжет для своего пятого романа, а как только мне разрешили садиться, стал набрасывать свои идеи на бумагу. Оказалось, я и вправду позабыл свои навыки. Всему приходилось учиться заново.
– Талант не может исчезнуть вместе с памятью, – произнесла Лена, когда я пожаловался ей на то, что у меня ничего не выходит. – Конечно, тебе придется потрудиться, но ведь в каждой работе есть свои трудности.
– Да, ты права, – совсем убитым голосом протянул я, вспомнив, как пару часов назад яростно разорвал лист, на котором описывал главного героя, как "красивого детектива с красивыми голубыми глазами и красивыми светлыми волосами, которого боялся убийца из Нью-Йорка".
Видимо, она заметила выражение безнадежности, появившееся на моем лице, и серьезно сказала:
– Саш, послушай меня внимательно. Раз ты прошел этот путь однажды, сможешь сделать это снова. И если нужно, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.
– Спасибо тебе, – сказал я и после небольшой паузы спросил: – Почему ты так часто приходишь ко мне? Ведь ты, наверно, устаешь, и у тебя, должно быть, масса дел. А я… просто…ну не хочу быть чьей-то обузой, – резко выдохнув, закончил я.
Лена удивленно на меня посмотрела.
