– Я думаю, самое время скрепить этот чертов брак.
Мой член еще сильнее напрягается от этих слов, и я издаю смешок, видя, как на губах Кеннеди появляется сияющая улыбка.
Дождь барабанит в окна моей квартиры, и очередной раскат грома заглушает наше прерывистое дыхание, но я сосредоточен только на этой женщине подо мной. Я так увлечен, что почти забыл о непогоде.
Она убирает волосы с моего лица, большим пальцем прикасается к родинке у меня под глазом, затем проводит рукой по моей руке, боку, ягодицам, пока не обхватывает мой член. Я прижимаюсь к ее руке.
– В тумбочке есть презервативы.
Она не регагирует, продолжая работать рукой, и после недолгого мгновенья тишины я тянусь, чтобы взять один.
– Презерватив не нужен, – говорит она, останавливая меня.
Это срабатывает. Я опускаю руку на полпути к ночному столику. Я бы ни за что на свете не стал обходиться без презерватива. Но, как всегда, Кеннеди – исключение. Черт возьми, она моя жена! Если ей хорошо без презерватива, то и мне тоже.
Ей не нужно объяснять, что я сдавал анализы, – у Кеннеди есть доступ к моей медицинской книжке, и она знает об этом. И по результатам за прошлые выходные она также знает, что у меня уже очень давно никого не было.
– Я тоже обойдусь.
Кеннеди кивает, уткнувшись в подушку, и снова приникает к моим губам.
Какое-то время мы целуемся, наши тела сплетаются, прижимаясь друг к другу, бедра отчаянно ищут соприкосновения. Кеннеди проводит большим пальцем по головке моего члена, размазывая влагу по всему стволу.
Наши губы разъединяются, и мы смотрим друг другу в глаза, пока она прижимается к члену киской. На мгновение мы замираем, и в комнате повисает напряженное ожидание. Я наблюдаю за этой красивой девушкой, от которой не мог отвести глаз в течение многих лет. И сейчас тоже.
Я провожу членом вверх и вниз по ее складочкам, покрывая его смазкой, прежде чем надавить большим пальцем на головку и войти в нее. Медленно. Мучительно медленно. Сантиметр за сантиметром.
Моя головка едва вошла, а я уже на грани срыва. Она такая чертовски тугая! И горячая.
– Продолжай, – умоляет Кеннеди, и это звучит как плач.
Я отстраняюсь и снова вхожу в нее, наблюдая, как на этот раз бо́льшая часть члена исчезает внутри, но быстро наталкиваюсь на сопротивление.
Я вошел лишь наполовину, и все ее тело напряглось.
– Если будет больно, скажи, и я остановлюсь.
– Нет. Не останавливайся. Я выдержу.
На моих губах появляется ухмылка.
– Да, выдержишь, но ты должна расслабиться и впустить меня, Кенни.
Ее карие глаза умоляют меня помочь.
Наклонившись, я целую ее, отвлекая. Наши языки сплетаются, пока я медленно двигаюсь внутри. Кеннеди прижимается ко мне, ее клитор пульсирует под моим большим пальцем, когда я обвожу его, надеясь облегчить ей процесс.
– Ты мне очень помогаешь, детка. Так хорошо меня принимаешь.
Я чувствую, как ее тело расслабляется, а ее руки свободно скользят по моей спине, пока я продвигаюсь вперед.
Боже мой…
Наши бедра прижимаются друг к другу, а ноги Кеннеди широко раздвинуты, чтобы принять меня. Она такая тугая, горячая, чертовски влажная, что, клянусь богом, мне повезет, если я смогу сделать хотя бы три хороших толчка, прежде чем кончу в нее.
Кеннеди водит кончиками пальцев вверх и вниз по моей спине. Я медленно покрываю поцелуями ее подбородок и шею, пока мы оба привыкаем к этому ощущениям.
Когда она упирается пятками в мои ягодицы, заставляя меня продолжить, я двигаю бедрами и частично выхожу из нее, прежде чем опять войти. Она стонет, и я снова чуть не теряю самообладание.
Дыша через нос, чтобы сдержаться, я сосредотачиваюсь на на проникновении. Сначала двигаюсь медленно и осторожно, но когда сопротивление ослабевает, ускоряю темп, прижимаясь грудью к ее груди, скользя по всему ее телу.
– Да, Исайя! – кричит она, впиваясь ногтями мне в спину.
– Боже, Кеннеди. Мне так хорошо! Ты только посмотри на себя: этого просто не может быть.
Я нависаю над ней, опираясь руками по обе стороны, чтобы не упасть. Взяв ее левую руку в свою, переплетаю наши пальцы и прижимаю к матрасу. Другой рукой Кеннеди обнимает меня за шею, после чего прижимается к моим губам.
Мы делаем это медленно, руки сцеплены, а языки сплетены.
И это, черт возьми, совсем не похоже на секс, который был у меня раньше. Это
Я знал, что с ней все будет по-другому, но не думал, что именно так. Это так нежно и интимно, а еще чертовски сексуально…
Кеннеди стонет, и я снова вхожу в нее, водя подушечкой пальца по камню на ее кольце.
Она смеется, прижимаясь ко мне:
– Я знаю, что ты делаешь.
– О да? – Я отрываюсь от ее губ. – И что же?
– Пытаешься меня влюбить.
Озорная ухмылка появляется на моих губах:
– И как, получается?
Она прижимается своим носом к моему, на ее губах появляется милая улыбка.
– Не заставляй меня отвечать на этот вопрос.
Я расцениваю этот ответ как победу, поэтому продолжаю двигаться так же. Я трахаю ее в миссионерской позе, зацеловываю до бесчувствия и все это время держу за руку. Мне становится тесно, и ее лоно сжимается, когда я, просунув руку между нами, ласкаю ее клитор в такт своим движениям.
