– Такая красивая, – шепчет Исайя, запуская пальцы в мои волосы и нежно поворачивая к себе лицом.
Он целует меня прямо здесь, у окна, пока мое тело дрожит от оргазма.
Я едва замечаю, как он разворачивает меня целиком и ставит на колени. Я слишком сосредоточена на своем оргазме, но все же сажусь на дрожащие, измученные колени, не отрывая взгляда от его блестящего члена.
Губы Исайи лукаво изгибаются, когда он смотрит на меня сверху вниз.
– Самое время встать передо мной на колени. Последние три года я стоял на коленях перед тобой.
Я запрокидываю голову.
– Мне чертовски нравится стоять перед тобой на коленях.
– М-м-м, – мурлычет Исайя, приподнимая мой подбородок двумя пальцами, чтобы я полностью сосредоточилась на нем. – Ну разве ты не прекрасна?
Не сводя с меня глаз, он одной рукой снимает рубашку и швыряет ее куда-то в угол.
– Напомни мне еще раз, что тебе не нравилось в этой груди.
Он взвешивает мои груди в руке, большими пальцами обводя набухшие соски.
– Она маленькая.
– Хм… – Моментально присев, он двумя пальцами скользит по моей чувствительной киске, собирая влагу. – И почему ты так думаешь?
«Потому что мне постоянно об этом говорили».
Но я не осмеливаюсь произнести имя, стоя на коленях перед собственным мужем и все еще не придя в себя после оргазма.
– Не хочешь мне ответить? – спрашивает Исайя, вставая и размазывая смазку по моей груди. Он в восторге от этого, как будто только что создал художественный шедевр. – Прекрасно! Я без проблем докажу что ты не права. А теперь раздвинь свои прелестные груди.
Я делаю, как он велит, а Исайя делает шаг вперед и просовывает свой член между ними.
Капля на его головке так и манит слизнуть ее каждый раз, когда член проскальзывает сквозь мои пальцы.
– Черт, это будет быстро.
Я никогда не видела его таким возбужденным, таким отчаянным, как сейчас, когда он наблюдает за тем, как его член скользит по моей груди.
– Ты хочешь, чтобы я тебя развернул? – спрашивает Исайя, с трудом переводя дыхание. – Ты пропустишь салют.
Стоя спиной к пирсу, я поднимаю глаза и говорю:
– Это единственное шоу, которое я хочу посмотреть сейчас.
– Боже, – выдыхает он, скользя ладонью по моей голове. – Ты лучшая девушка.
– Твоя единственная девушка, – поправляю я.
– Ты абсолютно права.
Расправив плечи, не пытаясь скрыть ни единой детали своей фигуры, я позволяю ему брать меня. Вряд ли я когда-нибудь снова испытаю неуверенность по поводу своей груди. Если меня угораздит вновь задуматься об этом, я буду вспоминать, как пульсировал его член, как он стиснул зубы, кончая. Как простонал мое имя, когда горячие струи спермы брызнули мне на шею и подбородок.
Его член все еще подрагивает, изливаясь до последней капли, и с губ Исайи слетает стон… Боже, я никогда не забуду этот звук.
Скрестив руки на стекле, Исайя опускает голову на предплечья. Его грудь вздымается, и он возвышается надо мной.
– Черт, это было круто, – выдыхает он, не сводя с меня глаз.
Глядя ему в глаза, я собираю его сперму со своей шеи и обмазываю ею сосок, лаская себя, пока он смотрит голодными карими глазами.
– Господи, Кенни… Клянусь, если бы я уже не был женат, то, черт возьми, женился бы на тебе.
Я прикусываю губу, улыбаясь:
– Взаимно.
– Если тебе все еще больно, я могу попробовать поработать над этим позже.
Я с интересом приподнимаю брови, выпрямляясь на массажном столе.
– Прекрати думать обо всяких пошлостях, Родез! – Кеннеди стоит между моих раздвинутых ног и полиэтиленовой пленкой обматывает мой торс по диагонали, чтобы прикрепить пакет со льдом. – Если плечо все еще будет беспокоить, когда ты вернешься домой, я приду и сделаю перевязку перед сном.
– А что, если мой член все еще будет болеть, когда я вернусь домой?
– У тебя есть две руки.
Приоткрыв рот, я обхватываю ее за бедра и притягиваю ближе.
– Мы понимаем, – ворчит Монти. – Вы влюблены друг в друга. Но как насчет профессиональной этики?
– Очевидно, они не очень-то следуют этому правилу. – Риз входит в тренажерный зал. Сегодня она на высоких каблуках и в юбке-карандаш. – Эммет, мне нужно с тобой поговорить. Пройдем в твой кабинет?
Она проходит в кабинет, и ее светлые волосы подпрыгивают при каждом шаге. Монти стоит, скрестив руки на груди, как будто у него есть возможность не следовать за ней. Он глубоко вдыхает через нос, вспоминая, что хочет сохранить работу, и следует за ней, закрывая за собой дверь.
– В чем дело? – спрашивает Кеннеди.
– Я не знаю, но в последнее время у него паршивое настроение. Риз постоянно напоминает ему о том, что в следующем году его контракт заканчивается.
– Они не станут избавляться от Монти. С тех пор, как он стал полевым менеджером, у вас хорошие результаты. Даже отличные! И все его любят.
– Все, кроме нее. И, начиная со следующего года, значение будет иметь только ее мнение.
Кеннеди убирает рулон с полиэтиленовой пленкой, и на ее губах появляется милая улыбка.
– Ты в восторге от этого, да?
