Он само совершенство. Мечта любого медицинского работника. Хранение удобно организовано, здесь чисто и есть все, что только может понадобиться. Мой взгляд останавливается на кабинете в углу. На табличке, прикрепленной к двери, написано имя доктора Трана, а ниже – должность: руководитель отдела здравоохранения и оздоровления.
– А здесь будет ваш кабинет, – заявляет Джош.
Он не говорит «Возможно, будет».
Он не добавляет «Если вы получите эту работу».
Джош говорит об этом так, как будто мне уже предложили эту должность.
– Доктор Тран работает непосредственно с игроками или в основном занимается офисной работой и консультирует, когда это необходимо?
Это то, что мне нужно знать перед завтрашним собеседованием. Я не уверена, что соглашусь на эту должность, если у меня не будет возможности по-прежнему заниматься любимым делом.
– О, он почти не бывает в кабинете. У него есть секретарь, который выполняет бо`льшую часть обязанностей по оформлению документов. Кэндис великолепна! Она возьмет на себя организационные моменты, но да, доктор Тран отлично справляется с работой в тренажерном зале и на скамейке запасных во время игр.
– То, как вы о нем говорите… Похоже, здесь его очень любят.
– Так и есть. Он работает в клубе уже двадцать шесть лет, и нам будет его не хватать. Но я знаю, что ему не терпится встретиться с вами завтра.
– Я тоже с нетерпением жду встречи с ним. Доктор Тран будет присутствовать на собеседовании?
– Да, он был на всех собеседованиях. Насколько я слышал, вы третий и последний кандидат.
Мне хочется узнать у Джоша о других претендентах. Кажется, он в курсе всего, что здесь происходит, но я сдерживаюсь. Благодаря своему опыту и образованию я знаю, что им предложить, и если меня не возьмут на работу, то лишь потому, что наши ожидания могут не совпасть.
И это заставляет меня спросить:
– А доктор Тран и остальные в курсе, что я женщина?
Джош замирает на месте, совершенно сбитый с толку.
– Конечно.
Я испытываю облегчение.
– Пойдемте, – говорит он. – Я хочу показать вам мой любимый вид на стадион.
Я следую за ним к лифту и дальше по нескольким коридорам. Мы снова проходим мимо помещения клуба, самого красивого из всех, что я когда-либо видела. Логотип команды расположен по центру, а раздевалки индивидуально подсвечены. Экипировка игроков уже готова к завтрашнему матчу, несмотря на то, что они закончили играть всего несколько часов назад.
Джош снова придерживает для меня дверь, и, как только я вхожу в комнату, сразу понимаю, что он имеет в виду, говоря, что отсюда открывается лучший вид в здании. Возможно, это лучший вид во всем Сан-Франциско.
– О господи… – Я слышу свой голос словно со стороны, совершенно загипнотизированная сверкающей водой залива за секцией с трибунами.
Вдоль пристани для яхт выстроились лодки, рядом – табло. Господи, никогда не думала, что потеряю дар речи из-за табло! Солнце начинает садиться, отбрасывая на воду теплые янтарные и розовые отблески.
Я могла бы к этому привыкнуть. Могла бы вообразить, что провожу здесь бо`льшую часть своих дней. Это, должно быть, самый красивый стадион во всей стране.
Но у него нет истории стадиона Чикаго. Нет культового табло, которое поворачивают или знаменитой увитой плющом кирпичной стены [32]. У него нет красного шатра снаружи и лучших болельщиков в мире. И даже не заставляйте меня рассказывать о хот-догах!
В Сан-Франциско нет команды: нет Миллер, Монти и, самое главное, нет Исайи. Но, с другой стороны, здесь нет и доктора Фредрика.
Но, помимо потрясающего стадиона и ультрасовременного оборудования, Сан-Франциско может предложить мне работу, которой я посвятила всю свою сознательную жизнь. Такие возможности выпадают нечасто, если вообще выпадают, и я не собираюсь упускать ее только потому, что внезапно осознала свои чувства к мужу.
– Вы готовы к завтрашнему собеседованию? – спрашивает стоящий рядом Джош.
– Думаю, да. Хотя немного нервничаю. В последний раз, когда я устраивалась на работу, результат был не самым лучшим.
– Что вы имеете в виду?
– Долгая история, – отмахиваюсь я.
– Что ж, вам не стоит нервничать. Вас практически приняли на работу. Команда медиков говорила о вас всю неделю, и вы – единственная кандидатура, которую доктор Тран подобрал лично.
Это привлекает мое внимание:
– Действительно?
Джош откашливается:
– Это правда.
Кивнув, я перевожу взгляд на стадион.
У меня все получится. Все, о чем я мечтала, может завтра стать моим.
Джош откашливается.
– Прошу прощения, если я слишком прямолинеен. Я заметил у вас на пальце кольцо. После разговора с Дином у меня сложилось впечатление, что вы свободны, поэтому я надеялся пригласить вас сегодня на ужин, но…
Мне и в голову не пришло, что я не обязана носить обручальное кольцо, если не хочу. Здесь мне не нужно никого ни в чем убеждать.
– Я замужем, – просто отвечаю я.
– Опять же, я не хочу быть слишком прямолинейным, но это серьезно? Учитывая, что вы переезжаете на другой конец страны и все такое…
Я приподнимаю бровь, и он вскидывает руки, сдаваясь.
– Слишком прямолинейно. Понял.
Я смеюсь, чтобы разрядить обстановку.
