— Отношение к птицам у них почти религиозное, — подтвердил Картер. — По крайней мере это можно назвать государственным суеверием. Орнитология — самая уважаемая наука в Верхнем Гейбле, а сова — их национальный символ. Но только не думайте, что они действительно окончательно свихнулись: стоит полюбоваться на то, как в летние дни их планёры парят, слетая с самых высоких башен, как люди летают по небу, словно птицы. Кроме того, они большие мастера в изготовлении воздушных шаров. Здесь много учёных, авторов сотен полезнейших изобретений. И ещё в Верхнем Гейбле огромная библиотека.
Тут вернулся Тинтиллиан.
— Вы готовы, лорд Андерсон?
Картер отдал Нункаслу меч и плащ.
— Быть может, ты хочешь пойти с нами, Даскин? — спросил он.
— А не могли бы и мы с мистером Макмертри тоже пойти? — попросил Крейн. — Я никогда не бывал на башнях.
— Предстоит долгий подъем, — предупредил его Тинтиллиан.
— Я ещё хоть куда, не смотрите на мои седины, — заверил его Крейн.
— Годы только закалили нас, — добавил Макмертри.
Они поднимались по лестнице, пока не добрались до двери почти у самого конца ступенек. Картер не очень боялся высоты, но взглянув на синий кружок пола внизу, невольно ухватился за поручень балкона.
— Архитектурное чудо, — с нескрываемым восторгом заявил Крейн.
— Создание гения зодчества, — согласился Макмертри. Он. как и его напарник, просто сиял от восхищения. — Но как только создатели этой лестницы могли верить, что она выстоит…
— Тысячу лет? — подсказал Крейн.
— Если она вообще устояла, то совершенно все равно — один день или тысячу лет, — откликнулся Макмертри.
— Именно так, — кивнул Крейн. — Все равно. Жду не дождусь, когда увижу Гнездовья. Я так много слышал о них. Все мечтал увидеть их своими глазами…
— Но в прошлый раз нас время поджимало, — объяснил Макмертри. — Мы опаздывали на целую неделю.
— Вряд ли сегодня Гнездовья вызовут у вас восторг, — вздохнул Тинтиллиан, когда вывел всю компанию в громадный прямоугольный зал, окна которого выходили на ещё более грандиозную по размерам квадратную площадку. Метель билась в стекла, солнце затянули снеговые тучи. В одном углу зала стояли лабораторные столы, уставленные ретортами, перегонными кубами и пробирками, в прорези в потолке уходили трубы телескопов различных размеров и формы. У окон располагались громадные скворечники. Их летки были надёжно закрыты от зимнего холодного ветра. В зале было удивительно тепло, но вот голоса птиц звучали как-то странно — сипло и пискляво, словно кто-то водил железом по стеклу. Никакого щебетания и трелей, запомнившихся Картеру во время его последнего визита в Верхний Гейбл, не было и в помине.
Тут применена новая система парового отопления для подачи тёплого воздуха, — пояснил Даскину Картер. — Кроме того, производится и очистка воздуха. Обрати внимание: никаких неприятных запахов, несмотря на наличие большого числа птиц. У меня не было времени досконально разобраться в устройстве системы, но я намерен когда-нибудь это сделать.
Когда они подошли к скворечникам поближе, Картер резко остановился.
— Постойте! Окна… Они изменились! Раньше они были круглые, верно? И к тому же фасетчатые! А теперь тут квадратные рамы ровными рядами!
— Я читал о том, что здешние окна представляют собой изумительной красоты витражные розетки, — заметил Макмертри.
— Так и было! — вскричал Тинтиллиан. — Круглые они были, изумительной красоты. А теперь полюбуйтесь — уродливые, прямые! Но это ещё не все. Вы на птиц посмотрите!
Картера охватил озноб — но не от холода, конечно. На жёрдочке у летка одного из птичьих домиков сидело нечто, весьма смутно напоминавшее птицу, — карикатурное создание с головкой в форме спичечного коробка, клювом, изогнутым под углом в сорок пять градусов, шейными перьями, взъерошенными, как у буревестника, кубическим тельцем, ножками-палочками и прямыми коготками. Будь птица мёртвой, это бы выглядело не так жутко, но она была жива. Она клевала зёрнышки, производя при этом механические, ритмичные, замедленные движения, но в остальном оставалась совершенно неподвижной — только было видно, как бьётся сердечко в её кубической грудке.
— Это была изумрудная кукушка, — горестно проговорил Тинтиллиан.
— А теперь она вся серая, — выдохнул Даскин.
— Теперь все птицы серые, даже попугаи, — сказал Тинтиллиан.
Птица издала металлический писк, ей эхом ответили тысячи птиц по всем Гнездовьям. От этой какофонии люди содрогнулись.
— Они все издают этот жуткий звук, — сообщил Великий Сокол. — Каждые двадцать две секунды, ровно по часам. Вы можете помочь нам, лорд Андерсон?
Картер поджал губы. Щеки его пылали яростным румянцем.
— Это проделки анархистов!
— Но вы можете хоть что-то сделать для нас? — в отчаянии вопросил Тинтиллиан. — Ведь вы же Хозяин. Может быть, Слова Власти помогут?
— Я должен попробовать. Сейчас, подождите немного.
