Дни текли, как течёт вода. Переход плавно сворачивал к востоку. Отряд шёл по пыльным, затянутым паутиной коридорам, мимо медных урн и гипсовых сосудов высотой в рост человека и наконец вышел на площадку, откуда расходилось сразу несколько лестниц такой удивительной красоты, что у всех перехватило дыхание. Лестницы украшала резьба с изображением кораблей, матросов, войск, идущих на битву. Резные воины словно спускались по перилам навстречу друг другу, как с холмов, и все сходились на главной лестнице — месте сражения. Притом что сейчас здесь горели только фонари Картера и его спутников, было полное впечатление, будто резные воины появляются и появляются один за другим из темноты.
— Какое дивное мастерство! — воскликнул Филлип Крейн.
— Но зачем понадобилось мастерить такое чудо в потайном ходу? — удивился Макмертри.
— Может быть, этот путь не всегда был тайным, — предположил Картер. — Тут ведь тысячи отдельных фигур. Если их вырезал один и тот же мастер, на это должны были уйти годы.
— Я много всяких диковинок повидал за жизнь, — задумчиво проговорил Нункасл. — Тут и вправду какой-то большой мастер потрудился, а вот зачем — это вопрос. Интересная, наверное, история.
— Ну да, интересная, — хмыкнул Грегори. — Рассказ сумасшедшего. В любом случае нам его никогда не услышать.
— Лорд Андерсон, — умоляюще проговорил Говард Макмертри. — Если бы вы позволили мне сделать самый быстрый набросок…
Картер покачал головой:
— Нет, мистер Макмертри. Ведь все мы обязались молчать о том, где побывали. Вы тоже дали клятву. Нет резона пробуждать любопытство у других.
— Но это же архитектурный шедевр! — воскликнул Макмертри. — Разве вы не видите — она на подпорках! Её следует поместить в Большой Музей в Эйлириуме…
— Если, конечно, удастся её туда переместить, — уточнил Крейн.
— Ну, сфотографировать её мы не можем, — продолжал напирать Макмертри. — Но хотя бы наскоро зарисовать… Картер вздохнул:
— Ладно, но при одном условии: вы никогда и никому не скажете, где она находится. А нам не повредят несколько минут отдыха.
Отряд расселся на ступенях, а Макмертри принялся сновать туда-сюда по лестнице с блокнотом в руках. Наброски он делал ногтем большого пальца, а мистер Крейн выступал в роли советчика — какие фрагменты резьбы следует скопировать в первую очередь. Картер и Даскин сидели, прислонившись к стене, посреди гвардейцев.
— Ты недоволен, — заключил Даскин.
— Верно, — кивнул Картер. — Дело у нас серьёзнейшее. Я чувствую, как весь Дом словно раскачивается — того и гляди рухнет. Я не могу объяснить это ощущение словами. А Макмертри желает обзавестись иллюстрациями.
— Но ты мог ему не позволить. Картер вздохнул:
— Да, пожалуй. Но нам действительно не мешает передохнуть, а обижать человека не стоит. Он и так удручён донельзя. И вообще они оба проявили огромное мужество, согласившись пойти с нами. Просто мне хотелось бы, чтобы они более серьёзно отнеслись к стоящей перед нами задаче.
— Единственное, к чему они относятся серьёзно, — это архитектура, — сказал Даскин. — Поэтому ты и пригласил их.
— Именно так, — кивнул Картер. — Не могут же они избавиться от своего чудачества, как от дырявого пальто. Так хотелось бы, чтобы все это поскорее закончилось и мы вернулись домой. — Он говорил почти шёпотом, чтобы другие не услышали.
— Надо бы сегодня пораньше остановиться на ночлег, — сказал Даскин. — Ты весь день ужасно бледен. Не простудился ли?
— Если бы… Даскин, мы приближаемся к пределам Тьмы. Я чувствую, как она притягивает нас, как она словно всасывает весь Дом, будто гигантская воронка. Равновесие нарушено, сердцевина прогнила. Все карты изменились. И чем ближе к Внешней Тьме, тем острее я ощущаю перемены. Это пугает меня. Все и все, что я люблю, в опасности.
— Что мы можем сделать?
— Ничего, — покачал головой Картер. — Пока не найдём источник всех бед.
— Задача не из лёгких.
— Да, — склонил голову Картер. — Прежде чем тронуться в путь, мы с Сарой говорили о том, что у нас нет детей. Все наши старания бесполезны, все молитвы — без ответа. Я не могу не думать об этом. Неужели и это — следствие всеобщих перемен? Неужели весь мир должен сорваться в бездну вопреки моим и чьим бы то ни было желаниям?
— Я не стал бы утверждать, что мне ведома Божья воля, — отозвался Даскин, — и я не знаю законов, по которым существует Вселенная, но ты задаёшь два совершенно разных вопроса. С одной стороны, ты молишься о том, чтобы тебе был дарован ребёнок, а с другой — обо всем Творении. Я бы сказал, что это разные вещи.
Картер рассмеялся.
— Наверное, я высказываюсь ужасно помпезно! И все же, если Вселенной придёт конец и если я никогда не познаю прикосновения моего ребёнка… Понимаю, звучит глупо.
— Вовсе нет. Тоскующему всегда кажется, что его тоска велика, как мир. Но укрепись в своей вере, брат. Ты — Хозяин Дома, такого, как ты, не сыщется во всем Эвенмере. Не позволяй трудностям повергнуть тебя в отчаяние.
Вдруг слева от Картера появился мистер Крейн. Братья вздрогнули — он обошёл их сзади.
