– И вот так всю жизнь? Погоди. Ты, наверное, просто в себе не уверена. У тебя что-то с самооценкой. Мы вместе все это отработаем и одолеем. Будешь у меня доцент как минимум. Лингвист и переводчик. Слово даю.
– Вот видишь. – Она грустно покивала сама себе. – Ты меня будешь тянуть. Вперед и вверх. А этого не хочу. Прости. Я тебя люблю, конечно, но…
– Но что? – Он был мало сказать удивлен. Ошарашен, обескуражен, даже оскорблен как мужчина. Или она хочет, чтобы он ее подольше поуговаривал?
– Может быть, я тебе
– Я тебе уже сказала свое мнение.
– Мне уходить? – сказал он.
– Нет, что ты! – улыбнулась она, и протянула к нему руки, и обняла его, и поцеловала. – Ложись. Давай спать. Уже половина двенадцатого, а у меня завтра первая пара.
Он поцеловал ее в ответ, но встал с постели.
– Прости меня. Я
– Зачем же? – Она чуть руками не всплеснула. – Ты ведь сказал, что меня любишь, ты ведь не соврал? Ты приходи ко мне… Приходи, когда захочешь. Пока не разлюбишь. А сейчас спать пора, правда пора.
– Нет! – сказал он, быстро оделся и ушел. Навсегда, разумеется.
Ах, как хочется закончить эту историю так, что он быстро спился с круга, а еще лучше – трагически погиб непризнанным гением. Ну или остался бы у себя в редакции самым мелким сотрудником. А она бы, наоборот, расцвела – всё, как он сказал, и теперь она профессор, или уехала в Индию и вышла замуж за какого-то магараджу, или в Европу – замуж за банкира или даже еще смешней – за лауреата Нобелевской премии по литературе. И стала переводить его романы.
Ах, если бы!
Но нет.
Она так и осталась просто преподавателем английского без степени. Так и не вышла замуж, так и жила в той однушке, от родительских щедрот.
А он стремился вперед и вверх, издал восемь поэтических сборников и два романа, ездил на фестивали и ярмарки, выступал в библиотеках и кафе, номинировался на премии, но его известность не вышла за пределы маленькой группы таких же шумных неудачников.
Сто раз подумаешь, чья жизнь была интереснее и полнее – в смысле смысла.
Это слова из коротенького тургеневского рассказа вдруг, непонятно почему и откуда, из восьмого или какого там класса – всплыли в его голове.
Сына этой бабы звали Вася.
Это он точно помнил. Вернее, вспомнил.
Но по порядку.
По причинам, о которых ему не хотелось распространяться, он оказался днем у одной своей знакомой. Он – по тем же самым причинам – в последнее время часто к ней заглядывал. Она была милая, добрая, сильно моложе него, но никак от него не зависела, ни по службе, ни по деньгам, никак вообще, поэтому он считал себя морально свободным.
И еще – жутко уставшим. Она понимала его усталость и сочувствовала ему всем сердцем, но никаких подробностей не знала. Иногда ему казалось, что у нее тоже было что-то такое, поэтому она так его любит. Хотя тоже ничего не говорила. А может быть, она просто была добрая и хорошая.
А он был вымотан вконец. Задерган, расстроен, измотан и опечален. И, казалось ему, сегодня ни на что не способен.
Поэтому по дороге к ней он зашел в аптеку и купил таблетку виагры. Одну. В отдельной упаковке. Не российский аналог, а американский подлинник. За семьсот пятьдесят рублей. Выдавил красивую синюю таблетку на ладонь и прямо во дворе ее дома проглотил, запив водой из пластиковой бутылочки. Потом выбросил упаковку и пустую бутылочку в железную урну у подъезда и позвонил в домофон.
Они обнялись. Поговорили. На кухне она покормила его салатом и рыбной котлеткой. Предложила коньяку, но он отказался. Выпил чаю. Зашел в туалет и в ванную, прополоскал рот от рыбного привкуса и даже взял на палец немного пасты и помазал себе зубы и выполоскал рот еще раз, чтоб был приятный мятный запах.
Вышел.
В комнате они еще раз обнялись. Кажется, виагра начинала действовать. Обнял ее сильнее, поцеловал совсем уж откровенно. Да, да. Сорок пять минут уже прошло. Замечательно.
Он шепнул ей, чтоб она расстелила постель. Смотрел сзади на ее ноги, и ему уже по-настоящему, совсем по-молодому хотелось. Фармацевты, черт!
Она поддернула пододеяльник за кончики, чтоб одеяло не бугрилось. Пошла в ванную.
