– «Линдт», – сказала она. – Швейцарское качество. Ну, я вас слушаю.
– Мне не совсем ловко рассказывать это вам, дорогая Джейн, – начал сэр Тимоти. – Это такие, как бы сказать…
– Очень мужские истории, да? – подсказала она.
– Именно. И мне не очень удобно…
– Пустое! – Она махнула рукой. – Вы же сказали, что у нас все только начинается. А все хорошее начинается с доверия. Выпейте коньяку. Закусите шоколадом.
– А вы? – Он показал на конфеты.
– Я не ем сладкого перед сном… Смелее. Мужчина, который робеет рассказать очень мужскую историю… Даже странно.
– Отлично! – Сэр Тимоти был слегка уязвлен. – Но вы позволите мне здесь немного попыхтеть сигарой? Хоть одну сигару мне отдадите?
– Держите. Морской ветер выдует это в два счета.
– Итак – сказал сэр Тимоти, окутав свой нос облачком дыма. – Синтия Келли, вы знаете это имя? – Джейн покачала головой. – Ну вспомните же! Она играла с Бостонским оркестром за океаном, и в Германии два раза, с Фуртвенглером и Бруно Вальтером. И потом с оркестром Би-би-си у нас. Поразительная, великолепная скрипачка.
– Вы меломан? – удивилась она. – Я, к сожалению, совсем нет. Но да, я слышала это имя. Правда, правда. Завидую меломанам. Выпейте еще.
– Так вот, – продолжал сэр Тимоти, отпив еще немного коньяку и взяв еще одну конфетку, маленькую, почти квадратную, в черно-красной обертке. – Наша первая встреча была, странно сказать, тоже на пароходе. На «Аквитании». Она плыла на гастроли в Штаты. У меня там были свои дела по нашему скромному бизнесу… Все получилось как-то само собой, но это было прекрасно.
– Я верю! – сказала Джейн и облизнула сухие губы. – Подробности, если можно.
– Какие? – вздрогнул сэр Тимоти.
– Любые! Но побольше! Чтоб я поняла, что это был не просто пароходный романчик или секс от скуки, а что это была на самом деле незабываемая ночь.
– Что вы хотите узнать? – сэр Тимоти почти возмутился.
– Всё! – вскрикнула она. – Как вы ее целовали. Какие слова шептали. Выключали ли свет? Она раздевалась сама или ей помогали вы? У нее был утягивающий пояс или она была совсем стройная? У нее были чулки на резинках? А трусики были надеты поверх резинок или наоборот – резинки поверх трусиков? Она была блондинка, брюнетка или рыженькая, как настоящая британка? А рыженькая она была, – тут Джейн перегнулась через столик и почти непристойно прошептала, – а рыженькая она была везде? Везде-везде? Как я?
Сэр Тимоти почувствовал одновременно и брезгливость к такому допросу, но и нечто вроде любовной вспышки: прямо хоть бросайся на нее и срывай резинки с чулок. Но он справился с собой.
– Джейн, – сказал он, собрав в кулак всю свою аристократическую иронию. – Джейн, лучше напишите ваши вопросы на бумаге, с вариантами ответов. А я проставлю галочки, идет?
– Остроумно! Ладно. Последний вопрос: сколько раз?
– Три! – насмешливо ответил сэр Тимоти.
– Верю! – Джейн захлопала в ладоши. – Одна ночь есть. Дальше!
Сэр Тимоти выпил еще полглоточка, съел еще конфету.
– Вторая ночь была в Лейпциге. Я поехал за ней. Дирижировал Вильгельм Фуртвенглер. Это было задолго до великого краха. В двадцать третьем году. Она играла Бетховена, два романса для скрипки с оркестром. Соль-мажор и фа-мажор. И что-то еще, я уже точно не помню что. Я ждал ее у артистической, она не знала, что я приеду. Я тоже не знал, обрадуется ли она моему приезду, захочет ли она меня видеть. Но я снял роскошный номер, целый апартамент. Я заказал шикарный «Хорьх» с шофером в каскетке, чтобы везти ее в гостиницу. Голодная Германия, инфляция, банкноты с восемью нулями… Нищие дети, оборванные безработные, в «Гевандхаузе» какая-то обтрепанная публика, а тут два британских львенка крутят шикарную любовь. Верите ли, Джейн, с тех пор прошло уже, сами считайте, десять лет, а мне до сих пор стыдно. Особенно стыдно от того, что это была и вправду незабываемая ночь. Помню, я выглянул из окна: на площади две проститутки дрались за клиента, за какого-то пьяного хулигана. Кошмар и стыд, но от этого наша ночь с Синтией стала еще слаще.
– Завидую! – сказала Джейн.
– Не надо, – слегка помрачнел сэр Тимоти. – Третья ночь была в Лондоне, два с половиной года назад. Это был ее первый и последний концерт в Би-би-си. Оркестр только открылся. Она уже была больна. После концерта ей надо было ехать в госпиталь, но она поехала ко мне. Это была страшная ночь. Сладкая и безнадежная. Поэтому и незабываемая. Рано утром она сама заказала такси и велела мне не провожать. После ее смерти мне передали этот портсигар. Так что не завидуйте, милая Джейн, и не ревнуйте. Синтии Келли уже нет на свете. Почти два года как нет. Мир ее праху!
– Мир и покой, – сказала Джейн, поднося к губам коньяк.
Сэр Тимоти сделал то же самое. Оба замолчали.
– Но все-таки, – сказала Джейн, будто встряхнувшись, – вы обещали «очень мужские» истории, а рассказали что-то очень дамское, вы уж извините. Дамские романы! Мужская история – это совсем не то, это совсем другое!
– Например? – холодно спросил сэр Тимоти.
