– Вот такое семейное предание, понимаешь ли. Я долго собирался проверить ДНК. Уговорил десять человек Болленбергов, чтоб тоже сдали кровь. Ну и что? Все мимо. Ничего похожего. Так что никакой я не барон. Я пра-пра-пра-какой-то внук простого реймсского палача, и даже фамилии его не знаю.
– Фамилию узнать можно, это не проблема!
– Можно! – сказал он даже с некоторой злостью. – Но мне это неинтересно. Веришь? Совсем неинтересно!
– Верю. Но зато ты все равно маркиз Пуатье де Кресси. Поди плохо?
– Не-а, – засмеялся он. – По женской линии титул не передается!
Он отхлебнул яблочной водки и закусил пшеничной лепешкой.
Наташа жила одна в довольно большом доме, если считать на одного человека; дело было в том, что ее муж умер, а сын уехал с молодой женой навсегда – но не из-за ссоры, а просто очень далеко. Они там обросли хозяйством и маму навещали изредка.
Поэтому у Наташи часто останавливались гости из других городов и даже стран, поскольку жила Наташа в Америке.
Один раз у нее гостила дочка подруги – она-то мне и рассказала эту историю.
Была пятница.
Сидят они на кухне, пьют чай, вспоминают Москву, и вдруг звонок прямо в дверь.
– Таня, Таня! – закричала Наташа, отворив.
Это была одна ее приятельница.
Таня попросила, в сущности, о пустяке: они с мужем уезжали на две недели по каким-то делам и вот нельзя ли оставить кошку.
– Конечно, пожалуйста! – сказала Наташа.
Кошку звали Груся.
Как только хозяева ушли, она тут же спряталась под шкаф.
– Груся, Груся! – выманивали ее оттуда Наташа и ее гостья, дочь подруги, если вы помните.
Но Груся громко шипела и не выходила.
– Груся, Груся! – не сдавалась Наташа.
Потому что Грусю надо было покормить. Кошачьего корма, кстати говоря, хозяева не оставили. Котоноски не было тоже. Груся просто сидела на руках у Татьяны.
Наташа решила пока покормить Грусю по старинке – молоко в блюдечке и куриное крылышко, – а уж завтра взять в супермаркете кошачий корм. Итак, она поставила блюдце с молоком на пол, рядом на картонке положила курицу и стала все это подпихивать к шкафу. При этом продолжая взывать «Груся, Груся», а ее гостья говорила «кис-кис, кис-кис!».
Вдруг Груся вылетела из-под шкафа и впилась в руку Наташи. Потом бросилась на ее гостью. Покусав их, она с шипением убежала под шкаф.
– Она просто нервная! – сказала Наташа.
– Вдобавок стресс! – согласилась гостья. – Чужие люди, чужой дом, а перед этим поездка на машине… Наверное, она к нам еще не привыкла!
– Да, да! – поддержала Наташа. – Давай дадим ей освоиться.
Поэтому они вышли из кухни на крыльцо и уселись пить чай. Но оказалось, что забыли сливочник. Наташа вернулась в кухню – и была укушена за ногу.
Груся носилась по кухне, опрокидывая все, и с хриплым шипением кидалась на любого вошедшего.
Жизнь всего дома была на два дня парализована, поскольку на кухне была плита, раковина, посудомоечная машина, холодильник и буфет. Хуже того – ведь кухня, как это бывает в стандартных американских домах, соединена с гостиной, она же столовая.
С помощью электрика, который был в прочном комбинезоне и резиновых перчатках, Грусю все-таки удалось изловить и укутать в шерстяное одеяло. Из гостиной ее перенесли в комнату уехавшего сына и оставили там. Туда поставили кошачий лоток и три раза в день заносили воду и корм. Всякий раз, когда Наташа или ее гостья приносили еду, Груся безжалостно атаковала их. Кормление диких леопардов. Поэтому они надевали сапоги, свитера и садовые варежки. Ну и заматывали лица шарфами и надевали очки, потому что Груся целилась в голову.
Хотя если внешне – такая серая кошечка, ничего особенного.
Но просто очень нервная. Стресс опять же. Бывает.
В общем, Наташа и ее гостья считали дни до приезда Татьяны. Зачеркивали квадратики в настенном календаре.
И вот наконец наступила заветная пятница.
В дверь позвонили. Наташа открыла.
– Татьяна, Татьяна! – радостно закричала она.
– Где Груся? – вместо приветствия спросила та.
– В той комнате.
Наташа открыла дверь. Груся выскочила и бросилась хозяйке на руки. Прижалась к ней и ласково замурлыкала.
– Грусечка! – запричитала Татьяна, гладя кошку и целуя ее в головку. – Девочка моя бедная! Тебе было плохо, да? Тебя все обижали, да? Бедная Груся! Все тебя обижали, а мы тебя в обиду не дадим, мы их всех накажем, – чесала она кошку за ухом, а та просто заливалась ласковым мурчанием.
Удивительно было, – это рассказала мне гостья, дочь Наташиной подруги, – что Татьяна не сказала ничего хоть отдаленно похожего на «спасибо». Она только ласкала свою Грусю и что-то причитала и присюсюкивала.
– Ой, кстати! – подал голос мужчина сзади. Это был муж Татьяны. – Наташ, где у вас тут сортир? А то мы двести миль без передышки…
– Да, да! – сказала Татьяна, передавая Грусю на руки мужу. – Я первая!
– В Макдоналдсе сортир, – вдруг низким голосом сказала Наташа.
– А? – не поняла Татьяна.
– Четыре блока налево есть Макдоналдс, – повторила Наташа. – Там и поссышь!
– Эээ… Как?
– Так!!!
