Они ушли, и Наташа заплакала, потому что Татьяна была ее почти что единственной подругой в этом городе, а может и в этой стране.
Не считая сына, конечно. Но он жил очень далеко, совсем у черта на рогах. Если по-нашему, то на Крайнем Севере.
Дегустатор с огромным опытом и стажем, отвечая на мои вопросы, говорил:
– Нет, это все чепуха, что, дескать, из одной бочки наливают. Нет, конечно, из разных. И конечно, фактура, вкус, привкус, тон, аромат, терпкость и послевкусие у всех вин, а также коньяков, бренди, виски, ромов, текил, кальвадосов, палинок, сливянок, анисовок и прочего, и прочего, и прочего – разный. Иногда очень разный. И конечно, это зависит от происхождения, года урожая, сырья, воды, дуба, выдержки, хранения и так далее. И все это отражается в цене напитка. Но…
– Но что? – с ужасом ждал я ответа.
– Но, когда хочется выпить, это не имеет никакого значения!
– А когда не хочется? – не отставал я.
– А когда не хочется, вообще не надо ничего пить.
– Парадокс? – спросил я.
– Именно! – сказал старый коллекционер. – Сформулируем его кратко: когда очень хочется выпить – тебе понравится любая выпивка. А когда выпить совсем не хочется – не понравится никакая.
– Боюсь парадоксов! – сказал я.
– Отчего же? Ведь что такое парадокс? Это истина, похожая на ложь. В отличие от софизма, который есть ложь, которая смахивает на истину, – сказал старик и достал из шкафа темно-зеленую бутылку без этикетки. Сбил сургуч с горлышка, ввинтил штопор и ловко вытащил пробку.
Странный аромат наполнил комнату. Я попытался принюхаться.
– Давай режь колбасу и не шмыгай носом! – сказал он. – Это вино – жемчужина моей коллекции. Специально для тебя открываю. Где стаканы?
– А как оно называется?
– Поддача оно называется. В смысле выпивка. Ну, будь-будь! Ура!
– Ура! – сказал я и выпил залпом.
Было очень вкусно. Как портвейн в молодости, на заднем дворе института.
Однажды в большой мужской компании после ужина зашел разговор о разных смешных и досадных мелочах, которые неожиданно препятствовали началу романа или даже мимолетной близости. Вроде всё уже на мази, и вдруг бац – и весь, так сказать, дворец мечтаний рассыпается в прах.
Мы все были почти совсем не знакомы друг с другом: дело было на выездной конференции. Поэтому разговор шел совсем свободный.
Я рассказал историю о том, как летним рассветом возвращался с девушкой из ночного бара, пешком по пустым улицам – такси не было; и у нас с ней еще ничего не было. Мы шли ко мне, и нам обоим было ясно и понятно, что сейчас все будет, – но девушке натирали туфли, она пошла босиком, стопы у нее стали совсем черные; мы пришли, а у меня в квартире вдруг выключили воду. И она сказала, что так – с грязными ногами – она не может; вот и все, тем дело и кончилось.
Другой приятель рассказал, как они с девушкой, накупив вина и закусок, шли к ней домой, и он хотел было перейти улицу в неположенном месте, а девушка сказала: «Ой, не надо, там на углу минцанер». – «Кто-кто?» «Минцанер! – сказала она. – Обштрафует!»; после чего он сбежал.
Кто-то рассказал, что девушка отказалась снять кроссовки, говоря, что в кроссовках очень эротично, а без кроссовок она не согласна. Кто-то – что девушка, уже начавши раздеваться, не вылезала из айфона, все время с кем-то чатилась, и хмурила брови, и закусывала губу, и хмыкала, и быстро стучала пальчиками по экрану – то есть она вся была там, а не здесь, поэтому у влюбленного юноши пропало всякое желание…
Один из нас рассказал вот такую историю:
«С этой девушкой я познакомился, можно сказать, случайно. В кафе. Она села за соседний столик, спиной ко мне, заказала кофе, раскрыла свой ноутбук, включила его, и там на экране выплыло приветствие: „Татьяна Воронцова, добро пожаловать!“ И я, сам не знаю по какой прихоти, громко сказал:
– Здравствуйте, Татьяна Воронцова!
Она обернулась:
– Это вы мне?
– Вам конечно. Ваш комп вас представил.
– А вот и нет! – засмеялась она. – Это комп моей подруги. Мой сейчас в ремонте. Я его сегодня забираю, кстати.
– Какая у вас добрая подруга! – сказал я. – Добрая и доверчивая. Я бы свой комп родному брату не доверил. Мало ли что…
– Да он совсем пустой! Она его держит для самых текущих дел, вот так, в кафе. Носить с собой двести гигов серьезной или даже интимной информации, – чуть усмехнулась девушка, – это правда опасно. Но этот правда пустой, можете полюбоваться, а? – и подвинула ноутбук ко мне.
Я, разумеется, отрицательно покачал головой.
– Тогда дайте я посмотрю свою почту, – и стала вбивать пароль.
Она это сказала как-то очень мило и даже тепло, как будто мы с ней давно знакомы. Я жестом попросил разрешения пересесть к ней, она кивнула, продолжая глядеть в экран. Официант принес ей большую стеклянную чашку латте. Она попросила соломинку вместо ложечки.
– А чего-нибудь сладкого? – спросил я.
– А? – она подняла глаза.
– Позвольте, я закажу десерт. Вы что хотите? Или что-то посерьезнее?
