Уже в те годы я считал его стариком, но только сейчас это становилось правдой. И дело не в седине, усыпавшей волосы старого друга. Ум Аларда оставался цепким — в конце концов, именно благодаря ему настоящий отец перед смертью успел признать меня своим наследником к вящему неудовольствию других претендентов. Но прежней жесткости, непреклонности в наставнике было не видать. Он все еще лучше меня разбирался в политике и в том, что необходимо для удержания трона, однако все чаще мне казалось, что Алард спорит исключительно ради спора. Поэтому, признаюсь, я не всегда уделял его жалобам достаточно внимания, а иногда, как в ситуации с барьером, вообще шел наперекор.
Не то чтобы меня это радовало. Алард старался воспитывать во мне независимость мысли, и он достиг в этом успехов. Но в последнее время я часто ловил себя на том, что жалею о моменте, когда узнал о вероятном нападении оборотней на страну и принял решение защитить Маравию, заодно исправив ошибки предыдущего правителя. Уж лучше бы я все так же мечтал покорять вершины магии.
По крайней мере, пока я занимался изучением заклинаний, никто не отправлял ко мне убийц и не пытался причинить невероятное счастье в виде свадьбы с незнакомой девушкой. И даже не могу объявить об опасности, потому что меня назовут сумасшедшим. Оборотни здесь всегда были лишь страшными сказками. Кто же знал, что они превратятся в настоящую, очень даже живую и зубастую угрозу?
Увидев, кто отправитель следующего письма, я скривился. Можно не вскрывать конверт и не читать текст — и так понятно, что напишет архиепископ. И все же мне пришлось это сделать. А вдруг он добавит что-то новенькое?
Кажется, я до сих пор не лишился юношеской наивности, потому что мои надежды на оригинальность в послании рассыпались прахом.
— Что там? Хорошие новости? — спросил Алард, по печати на конверте догадавшись, кто автор письма.
— Шутишь? — я вздохнул. — Всё абсолютно то же самое, что и всегда. Церковь не даст своего покровительства, пока я не сочетаюсь браком с благородной девушкой маравийской крови, и та особа должна принадлежать к нашему вероисповеданию. А многие простолюдины прислушиваются к священникам охотнее, чем к кому-либо другому.
— Еще одна причина поскорее выбрать невесту, — важно произнес Алард. — Услышь архиепископ звон монеты в своем кошельке, запел бы по-другому, ну а пока наша казна не может похвастаться обширными размерами, придется пойти у них на поводу. Могло быть и хуже, в конце концов. Тебя же не на мужчине заставляют жениться, как в Халлашане.
— Не сравнивай нас с восточными дикарями, — буркнул я.
— Ну ладно, ладно, не злись. Ты уже познакомился со всеми девушками. Приглянулась какая-нибудь?
Словно наяву, сразу запахло приторными духами, а в ушах зашумели шуршащие ткани и легкомысленные мелодии — ароматы и звуки позавчерашнего дня, когда передо мной впервые предстали все кандидатки.
— Ну… Пожалуй, да, приглянулась.
— Только не говори, что это леди дель Гранде, — сощурился Алард. — Видел я, как ты на нее посматриваешь.
— Нет, не она, — сухо ответил я. — На самом деле в качестве возможной спутницы жизни меня гораздо больше интересует Лерия.
И это была почти правда. Лерия дель Ларди пока казалась самой подходящей из кандидаток в невесты, если судить по красоте, положению, богатству и, особенно, по тому, что она меня раздражала меньше некоторых других. Но чаще я бросал взгляды в другую сторону от нее, на девушку, которая была не менее привлекательна.
Поразительно, что портрет не давал и намека на это, а вблизи, когда Авелина дель Гранде улыбалась, пожимала обнаженными плечиками, вскидывала взгляд, то становилась похожа на другую женщину из моего прошлого, которую, как мне казалось, я давно забыл. С застарелыми, причем далеко не самыми приятными, чувствами было сложно совладать. А к ним добавлялась целая буря новых — Авелина вызывала их своей загадочностью и необычным поведением.
Впрочем, была и другая причина.
— Мы уже с тобой это обсуждали. Что-то с этой Авелиной не так. Она прощупывала меня с помощью сережки, делала подозрительные высказывания насчет барьера…
— Это говорит мужчина, который сам ее сюда пригласил, — фыркнул Алард. — Тебе было бы начхать и на заклятье на портрете и на сережку, если бы она не ляпнула, что барьер — плохая идея, верно? А ты не думал, что девушка может действительно беспокоиться о жителях Фаэртона? Мы ведь оба с тобой знаем, что ограничение торговли с Иинаем по ним ударило.
— Я делаю все, что могу, чтобы смягчить эти неудобства, — напомнил я. — В том числе обсуждаю с иинайской делегацией, как поставлять товары через барьер.
Друг меня как будто не услышал.
— А прощупывание сережкой — это логичный ход от девушки, которая хочет заполучить тебя в женихи и стать герцогиней. Ну, я бы так и сделал, во всяком случае. Уж поверь старику, убийца действовал бы иначе. А ты просто пытаешься скрыть свою заинтересованность под подозрительностью. Эта дель Гранде весьма красива, разве нет?
