– Меня уволили, потому что я не выходил на смену последние дни. Понимаешь, я не мог оставить тебя одну. Не после того, что произошло…
– И ты обвиняешь в этом меня, – сказала Олеся, быстро вытирая влажные глаза холодными пальцами.
– Я не обвиняю тебя в этом. Нет. Просто сообщаю факты, – Эрик старался не поддаваться ее резкому тону и сохранять спокойствие.
– Тогда скажи. Скажи, почему ты не вышел в свою смену? – спросила Олеся, сев на кровать и сразу же поджав ноги под себя.
– Мне пришлось несколько дней ухаживать за тобой.
– И чья это вина?
– Наша. Общая вина, Олеся.
Олеся точно не хотела это признавать. Своей вины она в случившемся не видела и видеть не желала. Все произошедшее было лишь из-за Эрика, и Олеся знала это. Но вслух не говорила, хоть слова так сладко крутились на языке.
– Можешь продавать себя. Это у тебя прекрасно выходит. Продажи у тебя всегда выходили лучше.
– Помолчи. Пожалуйста, Олеся, лучше помолчи, – он лишь наблюдал за ней. Большее она ему не позволяла. Сам факт того, что они сейчас были вдвоем на одной кровати, уже был своего рода подарком для Эрика.
Следующие несколько дней ничем не отличались друг от друга. Олеся по-прежнему проводила часы на кровати, почти не вставая с нее, а Эрик искал работу, ходил на собеседования и продолжал заботиться о своей девушке, игнорируя ее протесты.
Эрику обещали перезвонить многие, но только благодаря хорошей рекомендации из бара, в котором он работал, его приняли на должность бариста в небольшое кафе. Но работать там нужно лишь через несколько недель. Две, если быть точным.
– Не перечь мне. Иначе снова будет хуже, – рявкнул Эрик, когда на пороге появился другой мужчина. Пока тот переодевался, Эрик успокаивал Олесю. У нее еще были силы бороться с ним. – Не испытывай меня.
– Я говорю лишь то, что происходит на самом деле. Ты тоже безработный. Так что иди и спи с ним за деньги сам!
Ей не верилось, что их отношения стали такими. Ведь еще недавно она не могла представить свою жизнь без его поцелуев и прикосновений. Ей нравился тот заботливый Эрик, который улыбался ей, оберегал и обнимал так крепко, что из этих объятий не хотелось выбираться. И забыть о том Эрике Олеся не могла. Пыталась выбросить его из головы, но что-то ей мешало.
– Молчи, раз такая умная. И не спорь со мной, поняла? Иначе все повторится, как в прошлые разы. А ведь тебе это не нужно, да? – залепив ей пощечину, Эрик ухватился пальцами за ее подбородок и больно сжал.
– Ты больной ублюдок, – прохрипела Олеся, смотря Эрику в глаза. Не думая ни секунды, она плюнула ему в лицо, за что получила еще одну пощечину.
– Если не перестанешь мне перечить, то я сделаю тебе больно. Или позволю другим делать тебе больно.
Не став с ней больше спорить, Эрик бросил ей полотенце, заставил привести себя в порядок и вышел из комнаты. Через пару минут в коридоре послышалась возня, и дверь в спальню снова открылась, но пришел уже не Эрик. Другой парень, среднего роста и далеко не спортивного телосложения. Он раздевался на глазах у Олеси, и та лишь молча плакала. Эрика она уже не звала. Пока.
Первый раз она снова закричала и позвала своего парня, когда незнакомец залез на кровать и потянул Олесю на себя. Она сопротивлялась, а того, кажется, это лишь забавляло. Он пару раз несильно ударил ее по бедрам, перевернул на живот, шептал ругательства. Одно за другим. Восславлял ее фигуру, а самой Олесе хотелось впервые за долгое время умереть.
– Эрик, пожалуйста, – просила Олеся, смотря на дверь. Она знала, что он стоял за ней. Видела тень на полу через тонкую щель. Но он не пришел к ней и снова не помог, хоть и был рядом. И не получал никакого удовольствия от происходящего. Презирал себя за то, что случилось, но изменить что-то уже было поздно. Его несколько дней растянулись на две недели. А потом он пойдет работать, и все закончится.
Олеся мысленно придумала прозвища всем своим клиентам. Их было пять. И каждый из них приходил к ней два раза в неделю. Лишь в выходные Олеся была свободна, но из кровати снова не вылезала. Только однажды Эрику удалось вытащить ее на улицу и провести там около часа. Олеся чувствовала себя разбитой, но с каждым днем сопротивляться было все сложнее.
Сильнее остальных она ненавидела и боялась «изверга». Он любил причинять ей боль. Платил больше остальных, а потом делал все, что позволяли ему его деньги. Эрик молчал, но Олесе казалось, что тот был не рад этому мужчине не меньше самой Олеси. Но деньги были заплачены. Было поздно.
