Был еще просто мужчина, который был Олесе слишком знакомым на лицо, но она никак не могла вспомнить, где его видела. Им оказался Людочкин жених, о котором она рассказывала. Олеся видела его фотографию один раз, но все же вспомнила. Олеся ничего ему не говорила, только слушала парня. А тот любил поговорить, но после самого главного, которое проходило быстро. Это тоже радовало Олесю. Завернувшись в одеяло, она сидела на краю кровати, слушала мужчину, а тот говорил. О работе, о девушке-официантке, с которой ходил на свидания и собирался начать отношения с ней. Говорил обо всем, а Олеся думала лишь о том, есть ли шанс выбраться из квартиры.
Вчера, перед тем как пришел «изверг», как его про себя называла Олеся, она впервые сама заговорила с Эриком.
– Я не хочу больше боли. Пожалуйста, – она говорила тихо и едва слышно, но Эрик все услышал. Поднялся с дивана и подошел к Олесе, присел на кровать рядом с ней и взглянул в ее глаза. Такие же карамельные, как и прежде. Только они уже не светились от счастья, как недавно.
– Тогда ее не будет. Ты так и скажи, – произнес он, наклонив голову. – Будешь вести себя хорошо? Слушаться меня во всем?
Закрыв глаза и заплакав, Олеся кивнула. Ничего не говоря и ожидая ответа, Эрик вытянул руку и аккуратно вытер слезы с ее щек. Терпеливо ждал, когда Олеся успокоится. Не торопил ее.
Олеся снова кивнула, смотря на Эрика перед собой. На того, кто заботливо вытирал слезы с ее лица, на того, кто сам все это начал.
– Тогда все будет хорошо, – прошептал он, слегка улыбнувшись. – Отдыхай. Сегодня никто не придет.
Олеся не отползла от него, хотя очень хотелось. Она снова почувствовала исходящий от него такой забытый, но любимый цветочный аромат. Такого Эрика она не боялась. С таким она хотела оставаться рядом всегда, даже несмотря на тайны, которые он хранил от нее.
Как Эрик и обещал, в тот вечер никто к ним не пришел. И на следующий день «изверга», того самого первого и ненавистного мужчины, больше не было.
План побега из злополучной квартиры пришел сам. Во сне. Проснувшись глубокой ночью в объятиях Эрика, Олеся побежала сначала в ванную: ей снова резко стало плохо, а потом, вернувшись в кровать, осознала, что все просто. Ей лишь нужно попросить. На свой страх и риск она выбрала нужного человека. «Он» мог ей помочь.
Когда «он» пришел, Олеся уже была готова. За окном снова похолодало. Голова была забита тем, как выбраться из квартиры и как убедить помочь ей того, кому она была не нужна.
Всю ночь Олесю мучили сны, яркие и настолько реалистичные, что проснуться она не могла. В каждом сне был Эрик. Бо´льшую часть событий она знала, ведь это все случалось с ними раньше до всего произошедшего. Но были моменты, которые Олеся не помнила, но остро ощущала их правдивость.
Например, она видела себя на сцене. В серебряном платье с открытой спиной, чувствовала чужие руки на теле и ощущала на себе взгляд из зала. Он был там, среди десятка гостей, Олеся это точно знала и во сне пыталась его найти, но ничего не получалось.
Олеся принимала во сне цветы. Те самые белоснежные букеты, как на фотографии, которую показывал Эрик. Только эти букеты были немного меньше, но цветы такие же. Это были его цветы. Олеся это знала.
Олеся видела себя и его на парковке. Они разговаривали, теперь в ее руках снова был букет цветов, а сама Олеся стояла у небольшого автомобиля. Она нервничала, смотрела на Эрика, который тоже был взвинчен, но старался оставаться спокойным.
Услышав имя, Олеся резко открыла глаза и села на кровати. Эрик спал рядом и сонно заворочался, когда Олеся проснулась.
Она знала это имя.
Имя той девушки, которая пропала без вести в ноябре прошлого года. Девушки, которая так напоминала Олесе ее же. Олеся даже решила, что это она и есть, лишь имя и фамилия смущали ее.
Бросив взгляд на Эрика, Олеся осторожно поднялась на кровати, взяла в руки его телефон и ушла в ванную. У нее было пять минут. А может, больше или меньше. Неизвестно, когда именно Эрик проснется и обнаружит пропажу Олеси и телефона. Он быстро все поймет, и тогда Олесе несдобровать.
