Олеся узнавала город, как ей казалось. Гуляла по небольшим и аккуратным улочкам, запоминала те места, которые раньше, по словам Эрика, были её любимыми. И пусть сама Олеся старалась верить ему, в глубине души что-то ее останавливало. Не чувствовала ничего родного, своего. Словно каждая улица, магазин или двор были для нее чужими. Внимательно слушала болтовню Эрика, но в голове ничего не щелкало. Про ее мать он почти не говорил, объясняя это тем, что не хочет сейчас причинять самой Олесе еще больше боли. Про свою семью тоже умалчивал. Рассказывал, что в этот город они перебрались недавно, оба хотели сменить обстановку, начать все сначала. Такие прогулки отвлекали Олесю от кошмаров, а те снились ей практически каждую ночь.
Обычно она летела в бездонную пропасть с обрыва, тонула в ледяной воде, разбивалась при падении о камни, тело подбрасывало в воздухе, и оно разлеталось на мелкие осколки, словно хрустальная ваза. Ко всему этому Олеся пыталась привыкнуть, она понимала, что это всего лишь ее сны, плод фантазии, следствие ее травмы и не более того. Хуже было, что Олеся снова видела кошмар. И он пугал ее – самое страшное сновидение, которое заставляло кровь стыть, несмотря на то что Олесе было безумно жарко.
Она бежала по пустынной дороге, сворачивала на перекрестке и оказывалась в глухом лесу с высокими деревьями, ветви которых царапали ее кожу в кровь. Чувствовала каждую царапину. Закричала от безумной боли, когда босой ногой наступила на горлышко бутылки. Стекло воткнулось в плоть, Олеся упала и постаралась самостоятельно вытащить осколок.
– Мамочка, – шептала она, кусая губы, шипя и ругаясь, когда пальцами обхватывала горловину и вытягивала стекло из ноги. Острая боль пронзала все тело, в глазах на несколько секунд потемнело. Олеся постаралась успокоиться, перевести дыхание. Ничего не получалось. Мысли были спутаны, в голове четко слышала чей-то мужской голос, такой знакомый и неузнаваемый одновременно. Олеся кричала от беспомощности, но быстро замолчала, когда опомнилась.
«Он ведь тебя найдет. Глупышка, он найдет тебя! Быстро вставай и беги. Игнорируй боль. Беги и не останавливайся!» – поддерживала себя, когда из-за боли в стопе не могла бежать так же быстро, как и раньше. Дыхание сбивалось, в груди все жгло, воздух казался сущим адом.
Она ощущала его приближение, чувствовала, как он становился все ближе к ней, буквально дышал ей в затылок. Не оглядываясь, Олеся попыталась ускориться, но споткнулась об острый сук, запнулась и снова упала, раздирая кожу на оголенных коленях. Она только сейчас поняла, что почти раздета, если не считать разорванного вязаного платья на ее теле. Такого у нее никогда не было, она это точно знала. Ведь в шкафу ничего похожего она не видела.
«Ни единого платья, глупышка. Это просто сон! Нет!» – возражала она, поднималась и продолжала бежать, стараясь скрыться, улизнуть. Приятный цветочный аромат приближался к ней, окутывал. Олеся тонула в нем, понимая, что выплыть у нее шанса не будет.
