Когда все закончилось, Олеся не смогла удержаться на ногах и рухнула на пол. Обхватила руками голову и заплакала. В таком положении Остроухова и нашла подругу. Олеся не подпускала к себе Людочку, лишь позволила подойти Эрику. Подойти и увести ее отсюда.
Дома Олеся приняла прохладный душ и легла в кровать. Почти сразу уснула, так и не проронив ни слова. Эрик волновался, суетился рядом с ней, но мучить вопросами не стал. Решил, что она сама расскажет ему все завтра, когда ей станет лучше.
Пока Олеся спала, Эрик перепроверил все их документы и финансы на ближайшее время. Денег катастрофически не хватало. Бóльшая часть уходила на дорогие таблетки и на врача, который привозил их и помалкивал обо всем. Почти все деньги, которые зарабатывал Эрик на двух работах. Они жили лишь на зарплату Олеси, но та даже не догадывалась об этом. Эрик уже продал пару своих старых вещей, плюс серьги и браслет Олеси сдал в ломбард. Он крутился, как мог, но порой едва была возможность свести концы с концами.
Эрик сам с трудом уснул. Всю ночь смотрел на Олесю, пытался понять, что с ней произошло. Даже с работы отпросился, притворился больным, а все для того, чтобы поговорить с Олесей, как только та проснется.
Олеся проснулась ближе к обеду. Выспалась, но чувствовала себя помятой и уставшей.
– Я раньше занималась танцами? – тихо спросила Олеся.
– Да не занималась ты танцами! – Он смотрел на спину Олеси и не мог поверить, что это все же происходило. Они снова ссорились.
В последнее время это случалось слишком часто, и Эрик не мог понять причину их ссор. Олеся исправно пила таблетки, и все должно было быть хорошо, тогда почему все так? Эрик следил за каждым ее движением, но все равно в голове что-то не складывалось.
«И за что я плачу этому докторишке такие деньги? Чтобы она все вспоминала?!» – думал Эрик, кусая губы.
– Я точно знаю, что занималась, – так же тихо произнесла Олеся.
Подумав, Олеся начала пересказывать свое видение. И Эрик не только все слышал, но и помнил. Это был ее последний танец с этим Максимовым. Их парный номер «Под луной», они исполнили его в клубе «Эльстра», и Эрик был там. Эрик видел слезы на лице любимой девушки. Никто даже не представлял, каких усилий ему стоило оставаться сидеть на месте, а не идти к Есении и успокаивать ее. Сжимал руки в кулаки, чтобы не подняться и не ударить Максимова. Ведь Есения плакала из-за него. Из-за глупого танцора. После выступления Эрик снова подарил Есении букет ее любимых цветов. Хотел поднять настроение, и у него это получилось.
– Может, ты вспоминаешь какой-то фильм или видео? – пробормотал Эрик, нервно потирая переносицу. – Ты же интересовалась этим всем. Танцами. Но сама не танцевала.
– Нет, это точно была я! У меня была еще стрижка как тогда, когда я пришла в себя.
– Ты просто так представила. Ну же, лучше поешь, а не грузи себя проблемами.
– Да нет же, это точно была я! – закрыв голову руками, Олеся заплакала и продолжила говорить сквозь всхлипы: – Это была я. Я помню эти движения, могу их повторить, если хочешь. Я помню музыку, я помню парня, с которым танцевала. Я помню все, Эрик…
– Нет, это была не ты! Тебе это просто кажется, Олеся!
– Было, было, я помню это, черт возьми!
– Тебе кажется, что ты помнишь! Это что-то из старого фильма или видео, это неправда! – кричал он, уверенно наступая на Олесю и смотря на нее сверху вниз.
– Правда! – воскликнула Олеся. – И не кричи на меня. Не смей повышать на меня голос.
– Я на тебя не кричу, Олеся. Никогда не кричал, – взмахнул он руками. – Я пытаюсь помочь тебе, Олеся, а ты споришь со мной. Говоришь какую-то чушь, в которую веришь. Это ложь.
– Ложь? Это потому, что ты мне не веришь? Почему ты мне не веришь? – не унималась она, отводя взгляд в сторону окна. На улице было пасмурно, собирался дождь, и людей почти не было. – Я вспомнила, а ты все отрицаешь. Все мои воспоминания. Будто не хочешь, чтобы я что-то вспомнила.
– Потому что это не твои воспоминания, Олеся, – уже спокойнее произнес Эрик. – Я пытаюсь помочь тебе не сойти с ума. Ты должна успокоиться, хорошо?
– Это мои воспоминания, – снова повторила она. – Ты специально делаешь это. Может, тебе невыгодно, чтобы я вспомнила все? Что произойдет, если я вспомню то, как жила раньше?
– Что ты вообще несешь, черт тебя дери? – прошипел Эрик, подходя к ней вплотную и зажимая между собой и стеной. – Почему ты не можешь просто успокоиться и выслушать меня? Разве я тебя хоть раз обманывал прежде? – Она неуверенно качнула головой. – Умница. Тогда почему ты сейчас говоришь, что я обманываю тебя?
– Потому что ты пытаешься убедить меня в том, что я не права!
– Потому что так и есть, – устало произнес он, опираясь руками о стену по обе стороны от Олеси. – Ты не права.
– Я тебе не верю. Не верю.
– Почему? Я ведь желаю тебе лишь хорошего. Я всегда сделаю все для тебя, только скажи. Последнее, чего мне хочется, так это того, чтобы мы ругались.
– Потому что я знаю, что это мои воспоминания. И о танцах, и о матери. Может, все сны об аварии тоже правдивы?
