– Ты мне врешь, – продолжила настаивать она. – Ты что-то скрываешь от меня. И я никак не могу понять, что именно. А главное, зачем тебе это.
– У меня нет настроения сегодня.
Он осмотрелся в комнате, подошел к холодильнику и открыл его. Пытался занять себя хоть чем-то, чтобы не смотреть на ту, которую любил. То, во что она себя превращала, убивало его. Уж лучше смотреть на баночку с зеленым горошком и майонез, чем на заплаканные глаза Олеси и на ее трясущиеся руки.
– Я люблю тебя, но это сводит меня с ума.
– А меня сводит с ума то, что все, что я вспоминаю, ты называешь фильмами! Что ты избегаешь меня и воспринимаешь все мои слова в штыки. Все, что я говорю тебе, ты отрицаешь.
Она быстро собирала фотографии на столе. Они были доказательством того, что все реально. Что ничего Олеся не придумала и эти места действительно существовали. Олеся только так верила в то, что с ней все хорошо и она не сходила с ума.
– Потому что я пытаюсь помочь тебе. Всеми силами. Но ты не слушаешь меня. Ты мне не веришь, Олеся.
Достав из холодильника небольшую кастрюлю, Эрик начал разогревать ужин. Взял одну тарелку и ложку – видимо, Олеся сыта по горло фактами и воспоминаниями. Есть что-то, кроме них, в ближайшем будущем не собиралась. Когда суп на плите нагрелся достаточно, Эрик налил себе немного в тарелку. На всякий случай оставил что-то для Олеси. Морить ее голодом не хотел. Да и она точно не была в состоянии что-то приготовить самостоятельно.
– Ты прав. Я тебе не верю, – кивнула Олеся, смотря перед собой на стул, где пару секунд назад сидел Эрик и вот-вот снова окажется там. – А ты не веришь мне. И это наводит меня на страшные мысли. Я ведь не знаю тебя.
Она сказала это, поддавшись эмоциям, но только потом поняла, что права. Олеся его не знала. Но почему-то на подсознательном уровне верила, что тот, кто помог ей прийти в себя, заботился и так оберегал все время, не мог лгать. Да и зачем ему это?
Олеся захотела забрать свои слова обратно, но вместо этого продолжила молчать. Стало стыдно, что она вообще могла подумать о таком.
– Я твой парень, – его голос звучал тихо. Он был обижен и даже не скрывал этого от своей девушки. От той, которую так сильно любил, несмотря ни на что. – Я люблю тебя. А ты меня. Это немного больно, когда ты так говоришь. Хоть ты и не виновата в этом.
– Я тебя не помню. Я поверила твоим словам о том, что ты мой парень. Но у меня нет доказательств. Ни одной фотографии, ничего. Ничего, что доказывало бы то, что ты не обманываешь меня. Я не могу знать наверняка, говорил ты мне правду или нет. Может, ты и тогда обманывал меня? Когда назвался моим парнем?
«Ну же, скажи, что я ошибаюсь! Покажи мне наши старые фотографии, мои фотографии! Пожалуйста».
– Это, черт тебя дери, чушь какая-то, – взвыл Эрик. Он повернул голову и посмотрел на Олесю, которая не двигалась с места. Сидела как приклеенная и смотрела в одну точку, даже не моргала. – Ты ведь любишь меня.
– Это ты мне так сказал, – бросила Олеся, повернувшись и встретившись с ним взглядом. Карие глаза против голубых. – Ты заставил меня поверить в это. Но я не знаю, точно ли люблю тебя. Я не помню этого. Я не помню нас. Не помню чувств к тебе, – продолжала она провоцировать его.
– Вот как…
– Так, – кивнула Олеся, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц и пелены слез. – Я не помню ничего из того, что ты говорил мне все это время. Помню много другого, но ты говоришь, что это ложь. А может, это твои слова – ложь? Я не верю тебе!
– Ну и не верь! Что я еще скажу? Ты не хочешь даже попытаться мне поверить. Вталдычила себе в голову не пойми что. Я изо всех сил пытаюсь помочь тебе вспомнить себя. Нас. А ты вспоминаешь какую-то чушь.
– Может, я не могу вспомнить нас, потому что нас никогда не было? – огрызнулась она.
– Что это ты говоришь?
– Ты слышал, что я сказала.
Подняв голову, она встретилась взглядом с его холодными глазами и слегка вздрогнула. Олеся испугалась того, как Эрик смотрел на нее. И он это заметил. Первый и последний раз она так смотрела на него, когда он сел в ее машину. Тогда, около танцевальной студии. В день, когда Есения умерла и родилась Олеся.
– Я не уверен, что правильно тебя понимаю. Повтори.
– Может, я не могу вспомнить нас, потому что нас никогда не было? – повторила она слово в слово, стараясь не отводить глаз. Но голос дрожал, ведь она уже жалела о своих словах.
«Отведешь взгляд – проиграешь!» – повторяла Олеся, сжимая руки в кулаки.
– Нет ничего, что подтвердило бы твои слова. Ни фото, ни видео. Ни моих чувств. Я вот здесь, – Олеся пальцем ткнула в грудь, туда, где билось ее сердце, – ничего не чувствую.
Стоило ей произнести эти слова, как Олеся поняла, как глубоко ошибалась. Она чувствовала к Эрику что-то особенное. Но это было никак не связано с тем, о чем он говорил ей. Об их отношениях. Внутри ее зарождалось все постепенно и заново, будто никогда и не существовало Эрика Алмазова в ее жизни. Это не было чем-то забытым, нет. Скорее, совершенно неизведанное ранее чувство к тому, кто стоял сейчас перед ней.
– И что ты пытаешься этим сказать?
