Придя в свою комнату, он тяжело плюхнулся в кресло, вытянул ноги и положил их на край стола. Хотелось курить, но для этого нужно было встать и выйти в курительную комнату, а он испытывал какой-то странный упадок сил. Но, с другой стороны, известие о том, что жена мультимиллионера и мать мультимиллионера работает чуть ли не уборщицей на загаженном каботажном судне, хоть кого выбьет из колеи.
Конечно, ее нужно найти. Он потянулся к телефону, снял трубку и набрал номер своей секретарши.
— Чарлин, пришлите ко мне того парня, что искал для меня Кристи. Да, прямо сейчас ко мне домой.
Через полчаса мистер Скибб появился у него. Как обычно, он был с иголочки одет и весьма жизнерадостен.
Узнав об очередном задании, только пожал плечами.
— Это вы могли узнать и сами. В Интернете выложены списки всего персонала торгового флота Франции. Всех компаний — и крупных, и малых. Если хотите, я узнаю это прямо сейчас.
Они сели к компьютеру, и через пару минут Скибб распечатал на принтере листок с перечнем команды небольшого теплоходика «Марсель», выполняющего пассажирские каботажные рейсы Марсель — Гавр. Под номером пятнадцать там стояло: Мишель Гамилтон, стюардесса. И расписание рейсов на два ближайших месяца. Теперь дело стояло за малым — приехать в любой из указанных портов и увидеться с матерью. Или, что еще надежнее, заказать билет на корабль и поговорить с ней уже в море, откуда ей просто некуда будет деваться.
Заплатив детективу за проделанную работу, Арман порадовался быстроте решения проблемы. Если бы такое же можно было проделать и с Кристи…
Теперь встал еще один вопрос: говорить или нет об итогах этих поисков отцу? Пока он раздумывал, зашуршавший микрофон внутренней связи негромко предупредил:
— Мсье Арман, к вашему отцу приехал доктор.
Он поднялся в апартаменты отца, где того осматривал их старый доктор Ричардсон. Он пользовал их семью уже лет двадцать, поэтому знал о них все. В том числе и то, что обе женщины семьи Гамилтон исчезли в неизвестном направлении.
Дождавшись конца осмотра, Арман вышел в другую комнату вместе с врачом. Мягким успокаивающим голосом, так обнадеживающе действовавшим на пациентов, тот признал:
— Положение не то чтобы плохое, но и не слишком хорошее. По-моему, лучшим лекарством для мистера Гамилтона было бы возвращение вашей матери. Но, насколько я понимаю, это невозможно?
Арман жестом пригласил доктора присесть.
— Мне нужно с вами посоветоваться. Дело в том, что я знаю, где моя мать. Но сомневаюсь, стоит ли говорить об этом отцу, пока он в таком состоянии. Можно, конечно, и мне съездить к ней, но я не уверен, что в этом будет какой-то смысл. Более того, я думаю, что после моего визита она просто еще раз поменяет работу.
Доктор отрицательно взмахнул рукой.
— Что вы, Арман! Вам ни в коем случае не нужно к ней ехать. Ваш отец не болен, он элементарно потерял смысл жизни, неопределенность его просто убивает. Такой уж у него характер. Но когда у него снова появится цель, он быстро придет в норму. Я считаю, что вам нужно немедленно сказать ему о местонахождении миссис Гамилтон.
Проводив мистера Ричардсона, Арман вернулся к отцу и, выполняя совет врача, рассказал ему о своих поисках. Воспрянув духом, тот немедля стал собираться. Никакие уговоры подождать до утра результата не дали. Единственной его уступкой сыну стало обещание взять с собой своего личного секретаря.
Бедный Карл был изъят из ресторана, куда отправился отмечать день рождения друга. После пары часов суматошных сборов Арман проводил отца в аэропорт Кеннеди, где тот встретился с несколько бледным секретарем. Выслушав строгие напутствия от Гамилтона-младшего, озабоченного сверхторопливостью отца, Карл с чисто немецкой обстоятельностью и невозмутимостью пообещал сделать все от него зависящее.
Жестковатый женский голос объявил посадку на ночной рейс до Парижа, и Арман, крепко обняв отца и пожав руку Карлу, пожелал им удачи. Вернувшись в особняк, долго не мог уснуть, думая об отце, матери, о том, как отец доберется до Франции, и еще о том, когда же и он сам сможет так же стремительно бросить все дела и рвануть за той единственной женщиной, которая, как выяснилось, увезла с собой его сердце.
Через неделю раздался долгожданный звонок и четкий голос Карла доложил нерадостные новости:
— Увы, Арман, боюсь, ничего не получается. Филип ужасно злится, но Мишель непреклонна. Более того, тут вся команда ею просто очарована. И самый большой конкурент мистера Гамилтона — капитан. Не говоря уж о поклонниках на каждом рейсе. В общем, ваша мать за неделю получает по паре предложений руки и сердца. Твой отец просто разбит.
Арман представлял себе, как разочарован и зол отец. Но приходилось признавать — он это вполне заслужил.
Через несколько дней Гамилтон-старший вернулся домой разбитый и несчастный. Не сказав сыну и пары слов, ушел к себе.
