Кто же остается? Он лихорадочно рылся в своей памяти, как будто перелистывал толстый засаленный органайзер. Кто же еще? Да больше он никого и не знал, кроме Юлечки. Но что с нее взять? Даже если она его простит. Впрочем, что значит «простит»? В чем он перед ней виноват? В том, что не смог сгрызть горелое мясо, которое она называла стейком? Простит! Ему стоит только свистнуть. В смысле, позвонить. Вопрос в том, какой от Юлечки будет толк? Она однозначно не годится на роль ассистентки по отлову прапрапрапрадедушек.
И тут Андрей вспомнил о Поморцеве. Может быть, попытаться поговорить с ним? Старик в душе ему понравился. Сварливый, желчный, но умный. Вот кому надо позвонить. Может быть, он подскажет, как поступить? Даст зацепку. Знает же он об этой могиле. Вполне вероятно, что знает и еще что-то. Андрей взглянул на часы. Половина одиннадцатого. Не поздно, можно попробовать…
Руки Андрея дрожали, когда он набирал номер. От этого звонка слишком многое зависело. Поморцев был единственным человеком, с которым Андрей мог сейчас посоветоваться. Но захочет ли он его слушать?
Старик долго не поднимал трубку. Наконец, когда протяжные гудки, казалось, уже насквозь пробуравили Андрею голову, вонзившись в нее, точно сверло электродрели, ему все же ответили.
– И что горит? – раздался в трубке скрипучий голос.
– Что? Как? Простите, я не понял, – растерялся Андрей.
– Я спрашиваю: что у вас горит, что вы беспокоите меня в такой час? – заявил раздраженный голос на другом конце провода.
– Простите, пожалуйста, Николай Сергеевич, – затараторил Андрей, ежесекундно и не без основания ожидая услышать столь же сверлящие, но на этот раз короткие гудки.
– И кого же я должен простить, скажите на милость? – ядовито поинтересовался Поморцев.
– Андрей, – почти простонал в трубку Андрей, поняв, что забыл представиться, – меня зовут Андрей. Я приходил к вам несколько дней назад. С девушкой. Вы нам рассказали о Прове Киржакове. Помните?
– Молодой человек, – проскрипел в трубке старческий голос, – вы собираетесь в такой час проверять мою память? Или, быть может, вам от меня опять что-то нужно?
– Николай Сергеевич, я вас умоляю, – для большей убедительности Андрей даже прижал свободную руку к груди, как будто Поморцев мог увидеть его жест.
– Да ну? – казалось, в его собеседнике проснулось какое-то чувство сострадания.
Почувствовав, что Поморцев дал слабину, Андрей немедленно пошел в атаку, изо всех сил стараясь попасть в такт несколько старообразной манере говорить, какая была у старика.
– Поверьте мне, дело не терпит отлагательств, – начал он, – в противном случае я бы ни за что не посмел вас побеспокоить.
– Побеспокоить? – возмутился Поморцев. – Вы подняли меня с постели. Разбудили, как только я задремал.
– Но… – попробовал найти себе оправдание Андрей.
– Побеспокоить? – перебил его скрипучий голос в трубке. – Да знаете ли вы, молодой человек, что значит побеспокоить? Это значит оторвать от чтения книги или вязания крючком. А разбудить в одиннадцать ночи – это значит не побеспокоить, это значит бесцеремонно вломиться в чужую жизнь. Так приходили только чекисты и гестаповцы.
– Я… – снова попытался вставить слово Андрей.
– У вас что, никогда не было бабушек и дедушек? Вы не знаете, что старики ложатся рано? – не обращая на него никакого внимания, продолжила трубка. – Или вы так же бесцеремонно вламывались к полуночи к ним в комнаты со своими требованиями?
– Но я же не вламывался к вам! – возмутился Андрей.
– А что же вы тогда сделали? – тут же огрызнулась трубка. – Разве поднять человека по телефону – это не то же самое, что нагрянуть к нему в квартиру? Или мне будет легче заснуть, если меня разбудил не дверной, а телефонный звонок? И вместо того чтобы извиниться, вы начинаете читать мне мораль?
– Николай Сергеевич, – взревел Андрей, теряя всякое терпение и вновь, как и во время своего первого телефонного разговора с краеведом, решив пойти ва-банк, – да ведь я только и делаю, что перед вами извиняюсь. Даже если я и сглупил – что ж теперь? Не расстреляете же вы меня за это?
– Хотелось бы, право слово, – хихикнула трубка. – Да вот по телефону это будет нелегко
– Именно, – поддакнул Андрей, чувствуя, что ситуация понемногу меняется к лучшему. – Простите меня еще раз. Я не подумал. Я слишком напуган всем, что происходит. И не подумал о том, что уже слишком поздно для звонка.
– Ладно уж, – скрипнула трубка, – извинения приняты.
– И если уж я все равно нарушил ваш сон, может, вы будете столь любезны, что уделите мне несколько минут? – не ослабляя напора, продолжил Андрей. – Очень вас прошу.
– Ой, – выдохнула трубка.
– Пожалуйста, Николай Сергеевич, – простонал Андрей. – Честное слово, мне не с кем больше поговорить.
– Говорите, чего уж там, – проскрипел Поморцев, – все равно разбудили.
