Сколько он так пролежал? Час? Больше? Он опять потерял счет времени. Ему очень хотелось, чтобы скорее наступило утро. И тут раздался звонок – пронзительный и настойчивый в ночной тишине. Телефон лежал у Андрея в кармане брюк. Он сунул его туда после разговора с Поморцевым. Поморцев? Может быть, это он звонит? Что-то нашел, сменил гнев на милость? Перевернувшись на бок, Андрей нащупал в кармане аппарат, достал его и нажал кнопку. В трубке послышались какие-то хрипы.
– Алло, – пробормотал Андрей, – алло! Кто это?
– Пров! Пров! – заревела трубка. – Только это и говорила! Погубил дочку!
– Что? Какую дочку? – прохрипел Андрей, чувствуя, как в глазах у него темнеет.
– Какую дочку? – ревела трубка. – Одна она у меня была. Анютку мою. Приехала днем сама не своя. Пров, говорила, Пров. Глянула на меня – и в свою комнату. И я, дурак, не пошел за ней. Думал – устала с дороги. К обеду стали звать, а она в петле.
– Аня? – прохрипел Андрей, который уже узнал голос треклятого Семена.
– Я тебя из-под земли достану! – ревел Семен.
– Да как же так? – снова захрипел Андрей, голос которого отказывался ему подчиняться.
– Из-под земли! – продолжал реветь голос в трубке.
– Да я не о земле, я об Ане, – почти прошептал Андрей.
– Проклятье на всем роде, – сорвалась на вой трубка. – Как Евдокия тогда, говорят, утопилась, так и нет бабам счастья. Гибнут Велюгины. Знал я, когда женился. Знал. Жену всю жизнь берегу, как зеницу ока. А дочку вот и проглядел!
– Я… – бормотал Андрей, – как же так… я…
– Ненавижу, – ревела трубка, – будь ты проклят вовеки.
В телефоне раздались короткие гудки. Андрей с трудом встал на колени. Он не мог поверить в то, что Аня покончила с собой. Как такое может быть? Она же вроде не поверила в то, что видела. Решила, что он ее разыграл. Значит, все-таки поверила? А Пров, откуда он узнал его номер? Ах да, он же звонил ему с Аниного телефона. Посмотрел, наверное, последние звонки. На всем роде, говорит, проклятье? На Велюгиных? А на его, на Киржаковых? И что теперь будет? Кто кого теперь ловит? Разве может он, Андрей, остановить Прова? И где этот чертов велосипедист?
Мысли неслись в голове Андрея одна за другой. Но постепенно среди них выделилась одна, которая пронзительно зазвенела у него в голове, перекрыв даже ужас от известия о гибели Ани: из гостиницы надо убираться как можно скорее.
Дело в том, что Андрею весьма не нравился его нынешний номер. Он сразу, еще утром заметил его неудачное расположение. Коридор гостинцы изгибался буквой «Г». Номера шли с обеих сторон его длинной составляющей. В коротком же коридоре, под прямым углом примыкающем к главному, было всего несколько комнат. И все они, кроме одной, той самой, куда поселили Андрея, самой дальней, были подсобными помещениями. В случае опасности здесь трудно будет докричаться до помощи. Соседи отделены от него многометровым коридором и несколькими пустыми комнатами. Более того, если номер начнут взламывать, этого даже никто не увидит из-за поворота. Когда Пров доберется сюда, спастись от него будет невозможно. Наверняка он знает, в какой гостинице остановился Андрей. Выработал чутье за полторы сотни лет. Или Аня что-нибудь говорила о гостинице раньше, еще перед их поездкой в Таганрог. Какой же он дурак, что снова въехал в ту же самую гостиницу. Идиот!
Откуда звонил Пров? Из Митрошина? Тогда у Андрея еще было время на то, чтобы убраться отсюда. Он с усилием поднял левую руку, поднеся запястье к глазам. На часах была половина второго. Андрей тихо застонал от ужаса. Да что же это такое? Он думал, что близится утро. Утром было бы не так страшно, утром легче затеряться среди людей, сбежать, найти другое жилье. Квартиру? Перебраться на частную квартиру? Или вообще уехать домой?
Но время словно остановилось, сделав ночь бесконечной. Что же делать? Бежать? К людям? Но куда в такой час? В какой-нибудь ночной клуб? Возможно, сейчас это единственный путь к спасению. Он с трудом встал с пола и, держась за стены, прошел из ванной в комнату. Надо взять куртку. Кажется, он оставил ее на кровати.
Подойдя к кровати, он обессилено повалился на нее. Ему словно загнали в грудь деревянный кол. Он не мог вздохнуть и только не прекращающиеся спазмы давали возможность перехватить какое-то количество воздуха, чтобы не задохнуться. И все же оставаться в номере явно было опасно. Собравшись с силами, Андрей сел на кровати. Путаясь в рукавах, натянул на себя куртку и, превозмогая слабость, встал. Он дойдет. У него получится. А как же иначе? Ему ведь надо выжить. Добраться туда, где много людей. И переждать ночь. О том, что делать дальше, Андрей не хотел сейчас думать.
Только бы опять не было приступа. Ему нельзя сейчас терять сознание. Надо продержаться до утра. Утром все будет нормально. Безопасно. А потом? Вечером? Что такое он сможет сделать за день, что даст ему гарантии на будущую ночь?
