– Семен, – все тем же шепотом ответил Андрей, – отец Ани, той самой девушки, с которой я приходил к вам в прошлый раз. И которая вчера покончила с собой, повесилась в родном доме, не выдержав правды, которая из-за моей опрометчивости стала ей известна.
– И что же дает вам основание делать такие выводы? – поинтересовался Поморцев, к которому, кажется, вернулся его обычный скепсис.
– Косвенные факты, – прошептал Андрей, – увечный палец, его нежелание, чтобы я искал могилу Прова. Вообще вся цепь событий…
– Так расскажите же мне все по порядку, – попросил его Поморцев.
– Только обещайте, что не сочтете меня сумасшедшим? – взмолился Андрей. – По крайней мере, сразу. Как и вы, я расскажу вам о событиях, как они мне представляются, без комментариев. Я понимаю, что…
– Да рассказывайте уже! – перебил его краевед.
Андрей рассказывал обстоятельно, во всех деталях, стараясь ничего не упустить. Он поведал краеведу о явлениях бабушки и о том, как узнал от нее о Прове. Рассказал о преследовавшем его повсюду велосипедисте и встрече в вагоне поезда. О своей поездке в Таганрог. О том, что произошло в Курске и в селе Митрошино. О знакомстве с Аней, второй поездке в Таганрог и трагической гибели девушки.
– Теперь я сложил мозаику, – закончил Андрей, – как бы неправдоподобно все это не выглядело. Прошу вас, Николай Сергеевич, не спешите называть меня сумасшедшим. Я и сам могу предположить, что не совсем здоров. Признаться, это первым делом пришло мне в голову, когда все это началось. Но Аня. Она ведь тоже это видела. И поверила. Просто так не кончают с собой. Этот Пров, кажется, всем несет смерть.
– Что касается трагедии, произошедшей с вашей спутницей, то это вы, скорее, стали ее причиной, – проскрипел Поморцев.
– Я? – возмутился было Андрей, но тут же обмяк, закивал удрученно головой: – Да, конечно, я виноват, признаю. Но я не хотел этого. Если бы я только мог подумать, что…
– И все-таки именно вы явились, если так можно выразиться, спусковым крючком, – продолжил краевед, словно усиливая давление на своего собеседника. – Если уж на то пошло, ваш Пров Киржаков тоже не убивал лично свою жену. Возможно, он любил ее. И тем не менее стал причиной ее гибели.
– Да, да, – забормотал Андрей, – вы правы, абсолютно правы. Мне так жалко Аню. Я так казню себя.
– Казните? – цепкий взгляд старика впился в Андрея, словно кошачьи когти. – Однако же вы живы, а ее уж нет. К тому же, по необычному стечению обстоятельств девушка была из той же самой семьи, что и жена Прова.
Дыхание у Андрея перехватило. Он судорожно глотал воздух ртом, но не находил его. Впрочем, будь у него даже силы говорить, что мог он возразить Поморцеву? Старик был трижды прав: Андрей ничем не лучше Прова. Душегуб! У старика были все основания обвинять его. Пров когда-то убил и его родственника. И кровавая цепочка Киржаковского рода никак не разорвется.
– Да, я виноват в ее гибели, – прохрипел Андрей, – но я отомщу.
– Кому, Прову? – хмыкнул краевед.
– Кому же еще? – огрызнулся Андрей.
– Так вы, стало быть, верите в то, что он реальное лицо? – поинтересовался Поморцев, с любопытством поглядывая на Андрея.
– А вы? – парировал тот. – После всего, что сами же мне и рассказали.
– Велосипедист, говорите? – вдруг вспомнил Поморцев.
– Да, – кивнул Андрей, – глаза черные, как дула. Не глаза даже – просто дырки. В никуда. И педали: скрип, скрип, скрип. Так верите или нет, Николай Сергеевич?
– Про то, что педали скрипят? – хихикнул Поморцев.
– Я серьезно.
– Дико, конечно, все это, – поморщился краевед, – но пытаюсь верить. Хотя бы даже ради неотомщенной памяти прапрадеда моего Акима. Нехорошее что-то происходит… – Поморцев на миг задумался, затем поспешно продолжил, точно снова вспомнив: – Велосипедист, значит? Надо же. Кто бы мог подумать.
– Николай Сергеевич, – протянул Андрей просительным тоном, – что делать-то теперь? Не вам – мне. Я не хочу вас впутывать в это дело. Оно мое, мой крест. И мне его нести. Если снесу, конечно. Да только не знаю я, что предпринять. Ничего не идет в голову, кроме окропления могилы святой водой. Да только мне кажется, что это ничего решительно не даст. Раз там не Пров. Может быть, подскажете, как мне с ним справиться?
– Да я ведь тоже не экзорцист, – хихикнул Поморцев. – Хотя, впрочем, здесь даже и это слово неуместно. Тут нужно что-то другое, нежели изгнание дьявола.
– Тут нужно пригнать его к дьяволу, – фыркнул Андрей.
– Совершенно верно, – согласился краевед, с одобрением, взглянув на своего собеседника. – Вопрос в том, как это сделать. Дайте мне подумать.
Андрей с готовностью закивал. Поморцев сидел тихо, не шевелясь и прикрыв глаза. Когда Андрей уже начал подумывать, не заснул ли часом старик, тот вдруг открыл глаза и кашлянул, как будто готовясь сказать что-то, что может вызвать неудовольствие собеседника, а оттого изначально сожалея об этом.
– Есть у меня одна мысль, – проскрипел краевед, скептически глядя на Андрея, – да только, право, не знаю, понравится ли она вам, молодой человек.
