Мы обменялись Шарами. Клевер подарил мне свой, я подарила свой Глуми, а Глуми свой — Клеверу. И тогда мы увидели их истинный свет. Он просто завораживал. И всё же оставался последний вопрос: что будет, если высвободить эту магию? Никто из нас не знал ответа. Ничто из того, что мы нашли и узнали за время, проведённое в разбросанных на Пути Испытаний руинах и вратах, и даже у самого Алтаря, не давало ни малейшего намёка на то, какое воздействие Шар может оказать на пони. Был только один способ узнать наверняка… попробовать самим.
Клевер вызвался стать первым, заявив, что он всё равно уже стар, что племя его изгнало, и что если вдруг что-то пойдёт не так, то по нему из нас троих будут скучать меньше всего. Мы понимали, конечно, что была в его словах здоровая доля шутки — такова уж его природа. Он отошёл на безопасное расстояние, и даже шутливо помахал нам на прощание, конечно, мы помахали ему в ответ.
Если бы я только знала, что мы действительно прощаемся… что это последний раз, когда мы его видим… я...
Он… он проглотил камень, и мы увидели, как началось его преображение. А потом… магия острова Эквус… та самая могущественная магия, на которую с благоговением взирают все существа на свете… разорвала его на части. Нашего брата, Клевера, не стало у нас на глазах.
Возможно, было бы гораздо лучше, если бы на этом всё и закончилось. Однако у судьбы было другое мнение на этот счёт. Возвышение Клевера уже началось. Тело его было уничтожено, но его дух, питаемый магией шара, продолжал жить. Он корчился в агонии, ещё только наполовину сформировавшееся, но уже неспособное умереть существо. Ослеплённый муками, он стянул к себе другие блуждающие сущности. То, что получилось в результате, было химерой… сплавом всего, что оказалось поблизости. Оно предстало перед нами, паря над землёй, ехидно скалясь в его излюбленной манере...
Сперва мы несказанно обрадовались тому, что брат наш выжил. Однако вскоре поняли, что существо, назвавшее себя «Драконэквус», — уже не он. И пусть в нём иногда проступали черты его прежней личности, это был уже не Клевер. В тот день наш брат погиб, а на его месте родился монстр.
