Обмен полностью

— Кажется… кажется, я осознала, как сильно заблуждалась, — сказала она, переводя дыхание. — Испытания Эквуса… они не для того, чтобы доказать, что ты достоин. Они для того, чтобы подготовить тебя к Возвышению. Преодоление тягот дарует прозрение и укрепляет узы дружбы между теми, кто не сдался и прошёл до конца… этому нельзя научиться с чужих слов или со страниц книги. Это нужно пережить, и именно поэтому просто так отдать Шар Твайлайт — было ужасной ошибкой с моей стороны. Она не побывала здесь, не постигла всей глубины дружбы, связывающей её с подругами... она не обрела прозрения, необходимого, чтобы управлять своими новыми силами. Отсюда и всё её безрассудство.

Ваши взгляды встретились, её дыхание окутывало тебя облачками пара.

— Но самый главный урок заключается в том, что нужно сделать, чтобы освободить силу Шара… самый важный из всех, тот, который дался мне великой ценой, — ношу эту не стоит нести в одиночку. А ведь именно это она сейчас и делает. С Луной её никогда не будут связывать такие же крепкие узы, какие связывают меня. С тобой её никогда не будут связывать такие же крепкие узы, какие связывают меня. Вечность отнимет у неё друзей и навсегда оставит такой же одинокой, как теперь. Сделанного не воротить, но ошибки можно исправить, их можно предотвратить. И я не стану безучастно взирать на эту трагедию. Больше не стану. Никогда.

Она прижалась мордочкой к твоей груди.

— Спасибо тебе за это, Анон. Я не уверена, что смогу однажды выразить, как много для меня это значит.

Вы обменялись взглядами и улыбками. Селестия направилась к руне выхода, но ты остановил её мановением руки.

— Нет, постой.

— Анон?

— Я задолжал тебе ответ, помнишь, я обещал? Я хочу, чтобы ты кое-что увидела.

Жестом ты пригласил её присесть рядом с тобою спиною к скале. Перед вами расстилался необъятный пейзаж с извилистыми речушками и колышущимися кронами деревьев, всё ещё поблескивающими в угасающем сиянии луны.

— Помнишь, ты спросила, почему вдруг чувствуешь себя такой свободной, а я сказал, что отвечу здесь? Ну так вот.

Больше ты не сказал ни слова, а когда она повернулась, явно намереваясь что-то спросить, ты указал ей на горизонт. Совсем неуловимо тот окрасился рассветным сиянием, и вскоре вы стали свидетелями восхода такого прекрасного, какой только и можно наблюдать с вершины, покорившейся немногим.

— Я так давно уже не любовалась восходом солнца, — прошептала она. — Он просто восхитителен. Я… Анон, кажется, теперь я понимаю тебя ещё лучше. Это поэтому ты на земле занимался горным туризмом?

— Отчасти, да. Но, как я уже говорил, восторг от покорения вершины, от того, что смог преодолеть себя… на него подсаживаешься. Это как раз то, что ты чувствуешь сейчас, и то, что чувствовала тогда, когда рассказывала мне о своей свободе.

Она повернулась к тебе.

— А вот теперь я не очень поняла.

— Где бы я ни был, пусть в самой глубине сознания, но оставались у меня мысли о том, что в понедельник на работу, что у меня есть обязательства, ответственность и что этого никак не изменить. Мы все так или иначе чем-то связаны. Долгом, присягой, пристрастием...

Ты притянул к себе свою прекрасную пони и запустил пальцы в её гриву.

— Но когда я на горном склоне или на вершине — я там. Я не на работе в понедельник. Я не думаю о том, что нужно оплатить счета. Я не вспоминаю, что когда-то сморозил какую-то херню или об упущенных возможностях, о том, что могло бы быть. Я там и только там. Я вынужден жить настоящим.

Двумя пальцами ты ласкал краешек её ушка.

— Это приятный побочный эффект от того, что взору твоему открылась немыслимая красота. Когда она тебя завораживает, ты просто не можешь больше думать ни о чём другом. И что самое забавное, любовь обладает точно таким же побочным эффектом. Когда ты видишь её, становится просто невозможно оказаться мыслями где-то ещё. И именно поэтому так больно, когда она уходит.

Её ушки встали торчком.

— Я… кажется, поняла. Так значит, это чувство свободы росло во мне, потому что...

— Ага. Я такой весь из себя очаровашка.

Она рассмеялась, а вскоре и ты вслед за нею, вместе с нею, и со всем миром, и со всей ношей, что пронесли вы вместе.

— Пожалуй, с этим и не поспоришь, — хихикнула она.

А затем повернулась, и губы ваши встретились, и в сиянии нового дня вы слились в поцелуе.

День Четвёртый

Когда ты снова ступил на землю Эквуса, Шар светился и мелодично гудел. Он обрел то, чего недоставало. Теперь ты чувствовал, что он идеален.

Селестия потянулась и вздохнула.

— Дело сделано. Не так скоро, как хотелось… но мы добыли то, за чем пришли. Теперь осталось только вернуться на корабль и покинуть остров. Я искренне надеюсь, что и остальная часть нашей команды со своей задачей уже управилась.

— Да ладно, они наверняка давно уже всё сделали, а теперь изводятся оттого, что мы до сих пор не вернулись.

— Пожалуй, тогда не будем заставлять их ждать. Отсюда до кипарисового леса семь миль, а там ещё две мили, и мы у озера. Пойдём?

— Ага… пойдём.