Утром Жаргал, лежащий в спальном мешке, проснулся от щекотки на лице. Не желая открывать глаза, он резко поморщился, чтобы этим движением отогнать докучливых насекомых. Но щекотка не исчезла. Более того, он почувствовал на своём лице нечто вроде… дыхания? Чутко прислушался к ощущениям. Вот опять — охлаждающий вдох и влажный выдох. Дыхание это издавал отнюдь не маленький зверёк. Открывать глаза Жаргал сразу не решился. Тут водится мазалай — медведь с голубой или светло-коричневой шерстью, и встретиться с ним взглядом, вплотную лицом к морде, когда ты не вооружён и беспомощен, очень опасно. Можно вмиг остаться без лица или другой части головы.
Дыхание напротив его лица не прекращалось. Унимая сильное сердцебиение, Жаргал всё-таки приоткрыл глаза. Чтобы встретиться с холодным взглядом серо-голубых глаз. Ирбис, снежный барс щекотал лицо человека своими усами.
— Зачем ты пришёл ко мне, ирвэс? — шёпотом спросил его Жаргал, дыша в пятнистый розово-коричневый нос, — Ты же не нападаешь на людей первым. Мы на твоей территории? Тут проходит твоя тропа? Или ты слышал мою ночную песню и пришёл посмотреть на певца? Тогда, если насмотрелся, будь добр, отодвинься, я встану и сойду с твоего пути.
Словно поняв его, дикий зверь немного фыркнул и отпрянул. Но не ушёл. Жаргал медленно высвободил руки из спального мешка и сел. От его возни проснулся один из мужчин-охранников.
— Это ирвэс! — воскликнул он очевидное, — Не шевелитесь.
Зверю не понравилось увеличившееся внимание к нему, он грациозно развернулся и неторопливо ушёл. Проснувшаяся экспедиция воодушевлённо обсуждала произошедшее весь остаток пути. "Невидимый дух гор", так называют в Монголии ирбиса. "Мы не видим его, а он видит всё", говорят о нём.
— Встретить на пути ирвэса — к большой удаче, — радовался Октай, — Наверное, клад Даян-хана до сих пор сохранился. Неспроста ведь дух гор подошёл именно к тебе, брат.
— Жаль, я снял зверя, когда он уже отошёл далеко, — сокрушался оператор с телевидения.
— Вставим в фильм запись ирбиса из другого видео, — утешил его коллега-журналист.
Жаргала и самого воодушевила эта встреча. Если раньше в этом походе он просто наслаждался самим походом, то теперь больше думал о цели их пути. Мог ли Даян-хан оставить своё сокровище там, в пещере, и не забрать его на склоне своей жизни? Времена в то время были опасные, военные конфликты происходили постоянно. Мог, наверное, и побояться хранить реликвию при себе — это только спровоцировало бы завистников на нападение.
Нужная гора за пятьсот лет несколько изменила свои очертания, так что Жаргал даже не сразу узнал её. Более того, вход в небольшую тайную пещеру, которую приближённые воины Даян-хана заваливали большим камнем, оказался засыпан каменным крошевом и даже покрыт небольшим слоем почвы с травой. Жаргал ещё раз огляделся на окружающие горы, сверился со своими воспоминаниями и объявил:
— Надо копать здесь.
Лопат и кирок было меньше, чем людей, к тому же порода была тяжёлая, и члены экспедиции поочерёдно сменяли друг друга. Вход медленно, но неуклонно освобождался от наслоений веков. Жаргал наметил ширину входа так, чтобы было куда откатить камень, закрывающий вход. Раскопки закончились только на третий день работы. Закрывающий камень был на месте. Почему-то никто не спешил отодвигать его, предоставляя начать это делать Жаргалу. А тот тоже медлил — волновался.
— Давайте лучше отдохнём немного, пообедаем, тогда уж и вскроем вход, — понял его уставший Октай.
На том и порешили. Разложили неподалёку костёр из привезённых с собой дров, заварили чай и порезали козий сыр с хлебом. Обедали неторопливо, нет-нет, да и кидая всё же взгляды на ожидающий их вход в пещеру.
Наконец все члены экспедиции собрались у запирающего камня. С собой собрали инструменты, приготовили фонари… Профессор с помощником даже притащили тару для находок — какие-то светлые мешки и коробки. Оператор приготовился к съёмке исторического момента.
— Начали, — скомандовал Жаргал, первым ухватившись руками, защищёнными рукавицами, за камень.
Им пришлось некоторое время раскачивать камень, словно больной зуб у каменного великана, помогая себе кирками. А когда камень всё-таки отвалили, он раскололся на две части. В лицо Жаргалу повеяло спёртым сухим воздухом. Он взял в руку фонарь и сделал шаг вперёд, в ожидающую его тьму пещеры.
Первым радостный возглас издал профессор Данзан — он увидел большой пузатый сундук, окованный металлом. Жаргал подошёл к сундуку и сдвинул с него тяжёлую крышку. Затаив дыхание, мужчины смотрели на содержимое сундука.
— Перчатка должна быть в той шкатулке, — оповестил всех Жаргал.
— Никому ничего не трогать! — воскликнул Данзан, — от прикосновений и тряски старые кожаные вещи могут рассыпаться.
Дрожащими от волнения руками профессор достал указанную шкатулку, положил её на накрытые мягким тканевым мешком руки помощника и приоткрыл. Латная перчатка лежала там.
— Ура! — издали присутствовавшие исконно монгольский возглас радости.
Шкатулка с перчаткой была трепетно упакована в мешок.
