Жаргал нагнулся к сундуку и поднял хранящееся там оружие — длинный меч-палаш в инкрустированных камнями металлических ножнах.
— Привет, дружище, — сказал он, доставая слегка взвизгнувший клинок, — Я помню, как тебя дарили Даян-хану, откупаясь от разграбления селения, как мы забавлялись, подбрасывая над тобой лёгкие предметы, и ты легко разрезал их на половины. А ты помнишь меня?
— Так, вытаскиваем весь сундук наружу, — скомандовал профессор, — Будем там упаковывать каждую вещь отдельно. Здесь всё-таки темно и тесно.
Мужчины, кроме помощника профессора, держащего шкатулку с великой реликвией и Жаргала, любующегося мечом, послушались и ухватили сундук с разных сторон. Все двинулись к выходу. Профессор, поправляя очки, бегал вокруг них и давал советы. Снаружи он окликнул помощника:
— Чагатай, шкатулку с перчаткой сразу в коробку упакуй!
Тот стал выполнять распоряжение начальника, как вдруг от тёмной каменной горы отделились две тени. Одна из них скользнула к Чагатаю, и тот, дёрнувшись, стал заваливаться набок. Человек в чёрном комбинезоне с закрытым лицом выхватил у него мешок со шкатулкой и быстро побежал с ним в сторону. Его сообщник побежал следом.
Пока профессор пытался понять, что происходит, пока охранники тянули руки к кобурам пистолетов, висящих у них подмышками, к телу бегущего со шкатулкой человеку метнулась светлая сияющая стрела. Палаш, брошенный рукой Жаргала, вонзился в позвоночник человека в чёрной одежде и пронзил того насквозь, отчего он, влекомый инерцией быстрого бега, сразу упал вперёд. Второй нападавший мог бы уйти, пробеги он мимо. Но он, подбежав к телу своего товарища, затратил драгоценные секунды на то, чтобы нагнуться, немного приподнять его и выхватить окровавленный мешок из ослабевших рук умирающего.
Подбежавший Жаргал быстро вытащил меч из лежащего тела и замер напротив нападавшего. А тот, чуть пригнувшись, держа мешок левой рукой, правой нацелил кинжал с зачернённым лезвием на Жаргала. Сквозь прорези маски на воина смотрели холодные карие глаза профессионального убийцы. Немая сцена, соревнование взглядов, длилась всего несколько мгновений, но Жаргалу показалось, что он узнал о человеке напротив очень многое — за тем годы тренировок в смертельном боевом искусстве, разработанная до предела ловкость и сила… И поклон господину, поручившему ему эту миссию. Незнакомец сделал мягкий шажок назад, потом ещё один, и стал разворачиваться, чтобы продолжить убегать. Короткое пение меча, отсекшего от тела голову, и грохот нескольких выстрелов прозвучали практически одновременно.
Пока красно-чёрный комок головы тяжело катился по камням, а прошитое пулями тело оседало на землю, Жаргал шагнул вперёд и подхватил мешок с драгоценным содержимым. И остался стоять так. За ним была мёртвая тишитна. Затем дрожащий голос журналиста спросил у кого-то:
— Ты… ты всё снял?
Тяжело раненного помощника профессора вместе с самим Данзаном, чиновником Унуром, сундуком и телами нападавших забрали на двух вызванных по спутниковому телефону вертолётах. Помимо этого журналист отдал профессору и носитель с видеозаписями прошедшей части похода с просьбой передать его редакции телеканала. Жаргалу пришлось расстаться с древним мечом, отведавшим сегодня крови двух человек, и он бережно положил его обратно в сундук.
Ещё до прибытия вертолёта осмотрели тела нападавших. Никаких документов при них не было, но по версии осматривавших, это были китайцы. На некотором расстоянии от места стоянки экспедиции нашлась машина — джип без номеров, с ней ещё предстояло разбираться следственным органам.
После всего произошедшего мужчины экспедиции выглядели посуровевшими — нападение на них, ранение Чагатая и гибель напавших людей произвели на всех тяжёлое впечатление. Но не на Жаргала. Да, он давно не убивал до этого случая. Но не потому, что проникся какой-то новой гуманной философией — просто не было повода. А сегодня — был. И думать тут не о чем.
Несмотря на трагедию, мужчины не отказались осмотреть содержимое сундука до его отправки. Там хранилось и другое оружие, доспехи и украшения. Отдельная небольшая шкатулка была наполнена драгоценными камнями. Вот они-то и понадобились Жаргалу. Он сразу же вытащил оттуда большой фиолетовый кристалл и, прищурившись, любовался проходящим через него солнечным светом.
На слова профессора об исторической ценности всего найденного, а значит, долженствующего принадлежать государству, Жаргал возразил:
— Камни — никакая не историческая ценность. Это даже не ювелирные украшения, которые могли носить богатые люди, чтобы показывать их в музее как обычаи старого времени. Или вы знаете, какое-нибудь предание, связанное вот с этим камнем? Так я и думал. Этот кристалл я забираю — он мне нужен и он не продаётся. А остальные подарю своей женщине и дочери.
— Обретение клада Даян-хана — тоже историческое событие!
— Часть этих сокровищ, возможно, и так была бы моей — я ведь так и не получил от Даян-хана своего награждения после битвы при Далан-Терджине. Несправедливость должна быть исправлена.
— Но шкатулка…
