8 марта 2006 года. Состояние больной без положительной динамики. Больная в сознании, стонет. Судороги мышц ног, кистей, лица. Усилился цианоз (синюшность) губ, лица, кистей рук. Под глазами темные круги. Температура понижена до 35,5. Резкая одышка. Сердцебиение очень слабое. Продолжается капельное введение дофамина. Дается вдыхать увлажненный кислород через катетер, введенный через нос. Скорректирована проводимая терапия по схеме… Результаты анализов…
9 марта 2006 года, 3 часа утра. Состояние крайне тяжелое. Больная в сознании, но резко заторможена. Мечется в постели, стонет, хрипит. Выражен цианоз губ, лица, кистей. Резкая одышка. Кровяное давление в критических цифрах, с интервалом в 15 минут составляет… Продолжается введение дофамина, дыхание кислородом. Продолжается скорректированный курс терапии по схеме… Результаты анализов…
9 марта 2006 года, 5 часов утра. Состояние крайне тяжелое. Больная без сознания. Резкая одышка, дыхание хрипящее. Кровяное давление не определяется. Пульс нитевидный. Принятые реанимационные мероприятия неэффективны. В сознание не приходит.
В 5 часов 20 минут 09 марта 2006 года наступила смерть больной при явлениях расстройства дыхания и остановки сердца.
Проводимая химиотерапия сопровождалась развитием глубокого агранулоцитоза и тромбоцитопении. Антибактериальная, гемостатическая, гемозаместительная терапии положительного эффекта не имели.Проведенным вскрытием выставленный диагноз «ОЛЛ (острый лимфобластный лейкоз)» полностью нашел свое подтверждение…»
Бумага сохранила выцветшие, но все еще отчетливые подписи врачебной комиссии и синие штампы таможенной службы. Кое-где чернила были слегка размыты, будто на бумагу упали капли несмелого весеннего дождя.
– Па-ап!
Обнаров вздрогнул. Бумага выпала из рук. Сынишка стоял в прихожей и настороженно смотрел на него.
– Ты что не спишь?
– Я хочу с тобой. Ты мне сказку дорассказать обещал.
Обнаров погасил сигарету, прикрыл дверь на балкон. Меньше всего ему хотелось сейчас рассказывать сказки.
– Егор, я думал, после длинной дороги да свежего воздуха, надышавшись, ты спать до обеда будешь. Помилосердствуй. Еще только пять утра.
Он взял сына за руку и повел в спальню.
– Давай-ка забирайся в кровать.
Он заботливо укрыл сына одеялом, поправил подушку.
– А сказку? Пап, ну пожалуйста! Про Маленького Принца.
– Антуан де Сент-Экзюпери, сын, не тот автор, которого следует читать или слушать в полудреме.
Обнаров склонился к сыну, чмокнул его в нос. Сынишка обвил его шею руками, прижался носом к колючей отцовской щеке.
– Пожалуйста, не уходи. Папочка, только не уходи! – зашептал он.
Обнаров погладил сына по ежику волос, по спинке, поцеловал в щеку.
– Куда же я уйду? Я же люблю тебя. Вот сейчас лягу рядышком и буду рассказывать тебе сказку.
– Ура! – радостно воскликнул ребенок и приготовился слушать. – Пап, дальше про Лиса. Маленький Принц встретил Лиса.
– Ох, Егор, ты из меня веревки вьешь.
Сын удивленно раскрыл глазенки.
– Как это?!
