Цветок Закатных вздрогнул, прокатив волну красных и зеленых бликов, все головы поднялись к небу, и, несмотря на несмолкаемую музыку, показалось, что на несколько мгновений установилась тишина, потому что задержали дыхание сотни людей. Бутон раскрылся, вспыхнув ярким драгоценным огнем, разорвался, как шар фейерверка, а потом пролился на дворец и за его пределы разноцветным дождем. Ликование людей слилось с музыкой, и Ана почувствовала на лице мелкие капли. Она раскрыла ладони, проверяя, не показалось ли ей. Не показалось! После долгих месяцев засухи в Долине моросил Первый дождь. Рядом с ней Мирн ловил мелкие капли ртом, и Ана засмеялась. Люди вокруг нее поздравляли друг друга, обнимались, как и те, что стояли внизу. Всеобщая эйфория от соприкосновения к чуду объединяла и очищала души… Освобождающая радость множества людей на короткие моменты смывала границы и ранги и снимала груз с плеч.
Шум праздника гулявшей столицы нестройным гулом проникал даже во внутренние части дворца. Ану нестерпимо тянуло в город — глотнуть из огромной чаши веселья обычных людей. И самым необыкновенным образом ее желанию суждено было осуществиться.
После того, как Мирн отвел Ану в заполнявшуюся людьми залу, ее нашел Ларс и, склонившись к уху, шепнул:
— Хочешь посмотреть, как празднует Гавра?
За одно это предложение она простила Наследнику все, что еще не смыли холодные воды подземной реки.
— Но как же? — развела Ана руками, показывая на собиравшихся людей.
— Все официальные моменты закончились, остались ужин, танцы и обжимания по темным углам. Ночь бастардов, — улыбнулся Ларс. Он снова улыбался, глядя на Ану! — Идем?
Наследник перенес их к окраине города, и через несколько минут они растворились в пестрой, пьяной от веселья и спиртного толпе. Все дома города украшали лампочки, ветки, быстро мокнущие бумажные гирлянды и фонарики. У каждой двери и на каждом подоконнике стояли металлические или каменные пиалы, бойко наполнявшиеся дождевой водой.
— Первый дождь, как и воды подземной реки — священный. Поэтому люди собирают ее, — объяснял Ларс.
— А это для хозяйственных нужд? — Ана кивнула на ведра, застывшие вдоль стен.
— Не совсем, — загадочно улыбнулся Наследник, — увидишь.
Город не собирался спать. Он купался в Первом дожде, подставляя под его очищающие потоки стены домов, изнывающие от жажды огороды и высыпавших на улицы людей. Смех детей и взрослых сливался с песнями, игрой музыкантов, звоном капель в ведрах, пиалах и открытых трубах, что опоясывали стены и заборы и отводили драгоценную воду в накопительные баки, к медленно оживавшим фонтанам.
Ларс вел Ану от площади к площади, от одного красочного места к другому, иногда протискиваясь сквозь толпу, иногда танцуя вместе с ней. Ана все время чувствовала его руку, желающую держать, а не отталкивать, поймать, если девушку влекла прочь толпа или хватал разгулявшийся прохожий.
Сквозь настойчиво льющийся дождь и праздничную мишуру рассмотреть город, знаменитый своими разноцветными домами, было невозможно. Но Ана не расстраивалась по этому поводу. Потом. У нее будет на это время. Краснощекую Гавру охватило безрассудное веселье, похожее на безумные ночи земных карнавалов, и город не стеснялся показывать свои порывы. На его улицах все было более открытым и честным, чем в королевском замке, на них мешались в пеструю карусель наивная радость и порок. Безобидные игры детей протекали за углом от откровенных сцен, достойных домов увеселения. Сестры милосердия омывали у фонтанов больных, а недалеко от них пьяные женщины выставляли напоказ дрожавшие от вожделения тела. Глотнувшие спиртного или трезвые люди отпускали в эту ночь привычные лямки норм и ограничений и спешили вкусить вседозволенности. Не слышно было криков ненависти или боли, уличные воришки совершали свои кражи незаметно и без насилия. Или не совершали вовсе и гуляли вместе со всеми, не избежав очищающего действия Первого дождя.
Ана давно не испытывала такого веселья, рядом с ней был Ларс, похожий на того парня, что нашел ее в доме без солнца, чтобы спасти и подарить самого себя и два мира.
Первый тяжелый поток воды объяснил назначение ведер. Они были частью всеобщей игры — схватить и выплеснуть на прохожих.
Сумасшествие! Заразительное и безрассудное до отчаяния.
— Что если бы первый дождь оказался ливнем? — спросила Ана, когда они с Ларсом спрятались под небольшим крыльцом. У нее в руках был стакан с вином и горячие котлеты-шарики на палочке. И она наслаждалась гаммой вкусов — кисло-сладко, остро-вкусно.
