За завтраком обсуждались планы бегства Казановы из Венеции. Они решили посвятить ещё одну ночь любви. А наутро судно, специально нанятое Тони, доставит Казанову к более дружественным берегам, где его не достанут длинные руки венецианского дожа.
Стелла подняла свой стакан, но он оказался пуст.
– Позвольте мне налить Вам, – предложил Ван Нордхайм. – Всё это так интересно. Пожалуйста, продолжайте.
– Вечером Тони вернулась в любовное гнездышко. В глазах Казановы по-прежнему светилась собачья преданность. Любовники принялись за изысканный ужин. Маленький паж Тони – африканский мальчик в короткой курточке и цветных шароварах, подавал восхитительное вино, привезённое специально для дожа с острова Самос. Казанова с наслаждением осушил несколько бокалов.
После ужина он повторил ритуал предыдущей ночи. Вновь загасил все свечи и задернул шторы на окне. «Возможно, – подумала Тони, – это часть договора с дьяволом: он может заниматься любовью лишь в темноте». Однако не было никаких сомнений в его мастерстве и огромном опыте в любовных делах. Он без устали ласкал возлюбленную, но каждый раз, когда она пыталась исследовать источник наслаждения, мягко и целомудренно пресекал её поползновения.
Тони терпеливо ждала, зная, что её любопытство скоро будет удовлетворено. И вот рука Казановы замерла, голова упала на её грудь. Он заснул. Снадобье, подмешанное в вино, сделало своё дело.
Убедившись, что он полностью отключился, Тони зажгла свечу на столике рядом с кроватью. Поначалу она ничего не могла понять, потом рассмеялась. В венецианских мужчинах было очень мало подлинного. Все эти парики, вставные челюсти, накладные плечи и икры… Но одно у них было настоящим. У Казановы были густые волосы, мускулистое тело и собственные зубы, но в одном отношении он был обделён природой. И исправил этот недостаток с помощью хитроумного приспособления. Это была искусная и впечатляющая работа, достойная Леонардо да Винчи или Бенвенуто Челлини.
– Стало быть, – заметил Ван Нордхайм, – у Казановы были все качества, необходимые для ублажения женщин, за исключением одного. Полагаю, он использовал это устройство не для собственного удовлетворения, но чтобы доставить наслаждение женщине.
– Если твоё объяснение верно, – вмешался Адам, – то Казанова всё-таки был великим любовником.
Стелла вздохнула. Потом, сославшись на головную боль (вероятно, мнимую), покинула их, сказав, что возвращается на корабль. Она не успела далеко отойти, когда к ней присоединился молодой человек. Судя по стройной фигуре и развязной походке, это был неизменный Феликс, хотя Адам не был точно уверен.
Мужчины встали и молча пошли вдоль Большого канала к Дворцу Дожей. Войдя в старинный дворец, они оказались во власти красочного прошлого древнего города.
– Рассказ Стеллы, – нарушил молчание Адам, – кажется мне явной выдумкой. Она любит искажать историю.
– Но она хорошая рассказчица, и в её устах всё это звучит весьма убедительно, – возразил Ван Нордхайм.
– Да, но ведь нельзя же принимать всерьёз…
Ван Нордхайм резко остановился.
– Посмотрите!
Он указал на картину в старинной золочёной раме. На портрете была изображена знатная высокомерная дама.
Холодок пробежал по спине Адама. Лицо, смотревшее на него с портрета, было лицом Стеллы! Подпись на раме была неразборчива, время сделало своё дело. Всё, что они смогли разобрать – «Антония, супруга дожа».
СТЕЛЛА сидела на палубе рядом с Адамом.
– Если бы корабли оставляли за собой следы на воде, – задумчиво сказала она, – сколько глубоких морщин пролегло бы на глади океана.
Вдалеке, в синей дымке, показалось серое побережье Египта.
– Запланировано несколько экскурсий. Ты пойдешь со мной хотя бы на одну?
Стелла зевнула (даже это у неё получилось мило).
– Не думаю. Египет – это труп в гробу Ливийской пустыни, который нужен лишь, для того чтобы дать пожилым английским джентльменам достойную цель в жизни. Очень трогательное зрелище – когда старички в Каирском музее с энтузиазмом рассматривают мумии давно умерших людей. Они не думают о том, что их собственные тела, возможно, будут выставлены в музеях спустя несколько тысячелетий».
– Значит, ты не будешь сходить на берег?
– Наверно, нет. Но ты обязательно посмотри пирамиды.
На следующее утро Адам отправился на берег самостоятельно, не дожидаясь общей экскурсии.
В отличие от большинства американцев, Адам хорошо знал историю Старого Света. Он благоговейно ступил на землю города великого Македонянина. Александрия оказалась шумной и грязной. Адам медленно брел по Рю-Фуад, рассматривая снующие вокруг толпы людей; купил пачку крепких египетских сигарет и в конце концов чуть не потерял сознание от нахлынувших исторических ассоциаций и знойного африканского солнца. Остановил такси и проделал часть пути на машине. Отпустив такси и решив пройтись пешком, подвергся алчным домогательствам местных торговцев. Наконец, он добрался до небольшого вокзала, откуда белый железнодорожный вагон быстро домчал его через зеленый оазис до Каира.
