Послѣ непрерывной часовой болтовни, во время которой Реновалесъ молча пожиралъ графиню глазами, она приступала наконецъ къ важному дѣлу, къ отчаянному письму, заставившему маэстро бросить работу. Дѣло шло всегда о жизни и смерти! Честь ея зависѣла отъ согласія мазстро. Иной разъ она просила его размалевать вѣеръ какой-нибудь важной иностранкѣ, желавшей увезти изъ Испаніи на память хоть небольшое произведеніе кисти знаменитаго маэстро. Эта дама обратилась къ ней съ просьбой наканунѣ вечеромъ, на дипломатическомъ балу, зная о ея дружбѣ съ Реновалесомъ. Въ другой разъ она призывала его, чтобы попросить этюдъ или картинку изъ тѣхъ, что заполняли всѣ углы его мастерской, для какой-нибудь благотворительной лоттереи Женскаго Общества въ пользу бѣдныхъ женщинъ, утратившихъ добродѣтель, которымъ графиня и ея подруги считали своимъ долгомъ помочь.
– He стройте гримасъ, маэстро, не упрямьтесь. Эго непріятная сторона дружбы. Всѣ воображаютъ, что я имѣю большое вліяніе на знаменитаго художника, и обращаются ко мнѣ по стоянно съ просьбами, ставя меня въ неловкое положеніе… Васъ не знаютъ. Люди не имѣютъ понятія о томъ, какой вы гадкій и непокорный!
И она протягивала ему руку для поцѣлуя, съ нѣкоторымъ сожалѣніемъ. Но чувствуя прикосновеніе его теплыхъ губъ и щекотку отъ бороды на мягкой бѣлой рукѣ, она начинала сопротивляться, смѣясь и вздрагивая
– Оставьте меня, Маріано. Я закричу! Я позову Мари. Больше я васъ никогда не приму въ спальнѣ. Вы недостойны довѣрія. Угомонитесь, маэстро, или я все разскажу Хосефинѣ.
Являясь иногда къ графинѣ по ея отчаянному письму, Реновалесъ находилъ ее блѣдною, съ темными кругами подъ глазами, какъ-будто она плакала всю ночь. При видѣ маэстро у нея снова появлялись на глазахъ слезы. Причиною ихъ были всегда любовныя огорченія изъ-за холодности Монтеверде. Онъ не показывался цѣлыми днями и избѣгалъ даже встрѣчи
– Ахъ, Реновалесъ, не влюбляйтесь никогда. Это форменный адъ. Вы не знаете, какъ счастливы люди, когда свободны отъ этихъ мукъ.
Но маэстро оставался безчувственнымъ къ ея слезамъ. Взбѣшенный ея откровенностями, онъ ходилъ по комнатѣ, сердито жестикулируя, точно дома въ мастерской, и говорилъ грубо и рѣзко, словно съ женщиною, которая открыла ему всѣ свои секреты и слабости. Чортъ возьми! Что ему за дѣло до всего этого? Она смѣетъ звать его для такихъ вещей!.. Но Конча жалобно вздыхала въ постели! Она была совсѣмъ одинока и очень несчастна. Маэстро былъ ея единственнымъ другомъ, отцомъ, братомъ. Кому же ей повѣдать свои горести, какъ не ему? И оживляясь изъ за молчанія маэстро, который чувствовалъ себя въ концѣ концовъ растроганнымъ ея слезами, она собиралась съ духомъ и высказывала свое желаніе. Реновалесъ долженъ былъ повидатьси съ Монтеверде и хорошенько отчитать его, чтобы тотъ одумался и не заставлялъ ее больше страдать. Докторъ глубоко уважалъ Реновалеса и былъ однимъ изъ его искреннѣйшихъ почктателей. Конча была твердо увѣрена въ томъ, что двухъ словъ маэстро будетъ достаточно для обращенія Монтеверде въ покорнаго агнца. Реновалесъ долженъ былъ показать, что она не одинока, что у нея есть защитникъ, что никто не смѣетъ безнаказанно смѣяться надъ нею.
Но она не успѣла высказать своей просьбы до конца, какъ художникъ въ бѣшенствѣ забѣгалъ вокругъ кровати, размахивая руками и отчаянно ругаясь.
– Чортъ побери! Только этого не доставало. Въ одинъ прекрасный день вы попросите, чтобы я вычистилъ ему сапоги. Да вы съ ума сошли, матушка! Что вы воображаете? Хватитъ вамъ графа въ видѣ объекта для насмѣшекъ. Оставьте меня въ покоѣ.
Но графиня металась по постели, громко заливаясь слезами отчаянія. Нѣтъ у нея друзей! Маэстро такой же, какъ другіе. Если онъ не исполнитъ ея желанія, то она положитъ конецъ ихъ дружбѣ. Обѣщать и клясться онъ умѣетъ, а когда дѣло доходитъ до маленькой жертвы, онъ сейчасъ на попятный.
И графиня хмурилась и принимала ледяной и грозный видъ оскорбленной королевы, обнажая при этомъ нечаянно свое бѣлое тѣло. Теперь она хорошо знала его и видѣла, что жестоко ошибалась, разсчитывая на его помощь. Смущенный ея гнѣвомъ, Реновалесъ пытался объясниться, но она дерзко останавливала его.
– Исполните вы мою просьбу илинѣтъ? Разъ… два…
Да, онъ исполнитъ ея желаніе; онъ уже такъ опустился, что еще одно униженіе ровно ничего не значитъ. Онъ отчитаетъ доктора и пвыскажетъ ему въ лицо упрекъ за пренебреженіе къ такому счастью. (Эти иослѣднія слова онъ произносилъ вполнѣ чистосердечно, и голосъ его дрожалъ отъ зависти). Что еще угодно отъ него грозной повелительницѣ? Она могла требовать, не стѣсняясь. Если нужно, онъ вызовегь графа со всѣми его орденами на дуэль и убьетъ его, чтобы дать ей свободу и возможность навѣки соединиться съ поганымъ докторишкой.
