- Да, я поместил его тоже под домашний арест.
- Что он сказал?
- Он признал, что является отцом миссис Дельмар. Я предъявил ему записи с подтверждающими это фактами, а также записи, подтверждающие то, что он делал запросы о ее здоровье, когда она была подростком. Поскольку он медик, у него было больше возможностей для получения информации этого рода, чем у прочих соляриан.
- А зачем ему было справляться о ее здоровье?
- Это я тоже выяснил, партнер Илайдж. Он был уже стариком, когда получил специальное разрешение на дополнительного ребенка и, что более важно, успешно его реализовал. Он считает, что подобное стало возможным благодаря его замечательным генам и физическому состоянию. Он, по-видимому, очень гордится результатами, что вполне нормально для этого мира. Но есть и еще кое-что. Будучи врачом, то есть представителем профессии, не слишком популярной на Солярии из-за необходимости постоянных личных контактов, он гордится тем, чем занимается. Его профессия позволяла ему поддерживать со своим отпрыском ненавязчивую связь.
- Гладия знает что-нибудь об этом?
- Насколько известно доктору Тулу, нет, партнер Илайдж.
- Доктор Тул признал, что это он убрал орудие преступления?
- Нет.
- Тогда ваше расследование ничего не дало, Дэниел.
- Ничего?
- Пока вы его не найдете, орудие я хочу сказать, или не подтвердите, что это он его унес, или, в крайем случае, не заставите доктора Тула признаться, никаких доказательств у вас не будет. Ваша цепь умозаключений хороша, но это не доказательство.
- Этот человек вряд ли признается, если его не прижать, я этого сделать не смогу. Но он очень дорожит своей дочерью.
- Вовсе не обязательно. Его чувство к дочери может быть совсем другим, не таким, как понимаем его мы с вами. На Солярии все иначе!
Желая привести мысли в порядок, Бейли прошелся туда-сюда по комнате. Он сказал:
- Дэниел, вы выковали замечательную логическую цепочку, но она никуда не годится с точки зрения здравого смысла (логичны, но не разумны, не эта ли мысль описывает сущность робота?). Он продолжил:
- Доктор Тул - старик, его лучшие годы позади, и неважно, удалось ему лет 30 назад зачать дочь или нет. Даже Космониты однажды дряхлеют. А теперь представьте, вот он осматривает свою дочь, находящуюся в обмороке и убитого зятя. Для него все это - неожиданность. И вы думаете, что ему удалось сохранить присутствие духа? При чем настолько, чтобы проделать ряд поразительных действий?
Что же он делает. Первое, он обнаруживает орудие преступления, настолько хорошо скрытое телом дочери, что его никогда бы не заметили роботы. Второе, видя краешек этого предмета, он тут же понимает, что это и есть орудие убийства и решает его скрыть, будучи уверенным, что если он так сделает, то обвинение дочери в убийстве будет сложно доказать. Довольно-таки тонкое размышление для охваченного паникой старика. И в третьих,
он тут же приводит свой план в исполнение, что также нелегко для старика в состоянии паники. И последнее, ему хватает духа стать соучастником преступления, давая ложные показания. Все это вполне можно объяснить логикой, но не разумом.
- У вас есть альтернативная версия, партнер Илайдж?
Произнося свою речь, Бейли уселся в кресло, но теперь он попытался подняться вновь и не смог - сказалась усталость, к тому же, кресло оказалось слишком глубоким. В нетерпении он произнес:
- Дайте мне вашу руку, Дэниел.
Дэниел непонимающе уставился на свою руку:
- Прошу прощения, партнер Илайдж?
Про себя Бейли выругал прямолинейность мышления робота. Вслух же он сказал:
- Помогите мне подняться.
Сильная рука Дэниела без усилий подняла его с кресла.
- Спасибо, - произнес Бейли, - нет, альтернативной версии у меня нет. Все зависит от того, где сейчас орудие преступления.
Он нетерпеливо подошел к тяжелым шторам, скрывавшим большую часть стены, и приподнял уголок, не вполне понимая, зачем это делает. Некоторое время он не отрываясь смотрел на лоскуток черноты, пока не понял, что разглядывает наступившую ночь. Беззвучно появился Дэниел и осторожно попытался вернуть штору на место.
В тот краткий миг, пока Бейли следил за рукой робота, отнимающей у него штору с той же заботой и любовью, с которой мать защищает своего ребенка от огня, его вдруг осенило.
Что есть сил он рванул штору на себя, высвобождая ее из крепкого захвата Дэниела, затем навалился всем весом и сорвал с крепежей. На месте шторы остались лишь оборванные клочья.
- Партнер Илайдж, - мягко сказал Дэниел, - вы же знаете, как действует на вас открытое пространство.
- Вот именно, - сказал Бейли, - теперь-то я знаю как.
Он смотрел прямо в окно. Там не было ничего, только чернота, но эта чернота и была тем самым открытым пространством: нетронутым, незащищенным, даже неосвещенным, и теперь он был с ним лицом к лицу. Впервые он смотрел на открытое пространство по доброй воле. Это больше не было бравадой, извращенным любопытством или подходом к решению проблемы убийства. Он смотрел, потому что хотел, потому что нуждался в этом. в этом была вся разница.
