- Если хотите.
Она подошла ближе. Глаза ее сверкали, но в них также была и тревога. Она остановилась в трех футах, а затем медленно, как под гипнозом, начала стягивать перчатку с правой руки.
Бейли поднял руку в сдерживающем жесте.
- Не глупите, Гладия.
- Мне не страшно, - сказала она.
Рука ее была обнажена и слегка дрожала, когда она протянула ее.
Бейли взял ее руку в свою. Краткий миг он держал робкую, испуганную ладонь, а потом отпустил. Ее рука выскользнула и вдруг устремилась к его лицу. Легким, подобно перышку прикосновением, она дотронулась до его щеки.
- Спасибо, Илайдж, - произнесла она, - до свидания.
- До свидания, Гладия, - сказал он, провожая ее взглядом. Чувство потери, которое он ощутил в тот момент, не смогла рассеять даже мысль о корабле, который уже ждал, чтобы отвезти его на Землю.
***
Взгляд заместителя государственного секретаря Альберта Миннима выражал официальное дружелюбие.
- Рад видеть вас снова на Земле, Ваш доклад, разумеется, прибыл раньше вас и уже изучается. Вы проделали хорошую работу, и это благоприятно отразится на вашем послужном списке.
- Благодарю, - сказал Бейли. - Сил на выражение эмоций не оставалось. Вернувшись на Землю под защиту стальных городов, услышав голос Джесси (он уже успел поговорить с ней), он почувствовал странную опустошенность.
- В любом случае, - произнес Минним, - в вашем отчете сказано только о ходе расследования. Нас же интересует и другое. Могу я просить вас рассказать и об этом, хотя бы на словах?
Бейли поколебался. Рука его автоматически потянулась ко внутреннему карману, где он знал, что найдет уютное тепло своей трубки.
- Можете курить, Бейли, - тут же сказал Минним.
Раскуривая трубку, Бейли нарочно замешкался:
- Я не социолог.
Неужели? Помнится, однажды мы уже говорили об этом. Хороший детектив - это тот же социолог в действии, даже если он ничего не слышал о Соотношении Хакеулса. Но судя по тому, как вы сейчас нервничаете, у вас есть что сказать, но вы не уверены, какое впечатление это на меня произведет.
- Ну раз вы ставите вопрос подобным образом... Когда меня отправили на солярию, сэр, меня спросили. Спросили, в чем сила внешних миров? Сила внешних миров в роботах, в малом количестве жителей, в их долгой жизни. В чем тогда их слабость?
- Ну и?
- Теперь я уверен, что знаю, в чем их слабость.
- Вы готовы ответить на мои вопросы? Очень хорошо. Я слушаю. - Минним приготовился записывать.
- Слабость Космонитов заключается в их роботах, их малом населении и их долгой жизни.
Выражение лица Миннима не изменилось. Он продолжал делать какие-то записи в лежащих перед ним документах. Он сказал:
- Почему вы так говорите?
На обратном пути Бейли час за часом готовил правильную аргументацию, придумывая нужные формулировки, которые помогут ему в противоборстве с бюрократическим аппаратом. Но сейчас он почувствовал, что все это было ни к чему.
- Не уверен, что смогу это внятно объяснить.
- Неважно, говорите, будем считать это первым приближением.
- Соляриане положили конец тому, к чему человечество шло миллионы лет, что является даже более важным, чем изобретение атомной энергии, городов, сельского хозяйства, орудий труда, огня и всего прочего. Именно это делает возможным существование всего остального.
- Я не хочу гадать, Бейли. Скажите, о чем речь?
- Жизнь в коллективе, сэр, сотрудничество между людьми. Солярия от этого полностью ушла. Это мир изолированных людей, и единственный на планете социолог в восторге от этого. Тот социолог, кстати, никогда не слышал о социоматематике, потому что сейчас он занят изобретением собственной науки. И нет никого, кто бы его учил, кто бы ему помогал, поправлял его, если бы ему довелось совершить ошибку. Единственная наука, которая процветает на Солярии, это роботехника, да и то занимается ей считанная горстка людей. Но даже когда от них потребовалось провести анализ взаимоотношений между людьми и роботами, они обратились за помощью к Земле. Солярианское искусство - абстракция. На Земле у нас тоже есть абстракционизм, но он составляет только часть искусства, а на Солярии абстракционизм и есть само искусство. Исчезли контакты между людьми, в обозримом будущем будет введен эктогенез, и полная изоляция человека от процесса рождения.
- Звучит ужасно, - сказал Минним. - Но действительно ли это так плохо?
- Думаю, да. Без реального общения людей пропадает интерес к жизни. Исчезают ценность интеллекта и смысл жизни, а телеконтакты не являются полноценной заменой всему этому. Впрочем, сами соляриане убеждены, что видеосвязи вполне достаточно. Но если для стагнации недостаточно их изоляции, то есть еще их долгая жизнь. На Земле у нас имеется постоянный приток желающих перемен молодых людей, неудовлетворенных текущим положением дел. Нужен оптимальный баланс. Жизнь должна быть достаточно долгой, чтобы можно было оценить ее достижения, но не слишком, чтобы не мешать молодым. На Солярии этого нет.
Минним продолжал записывать.
