В квартиру Моралеса постучали. Он резко посмотрел в сторону двери, и Ксавье проследил за его взглядом. Хозяин жилья один раз уже приходил за арендной платой. Но тогда Сесар заплатил ему лишь часть и упросил повременить с остатком долга. Однако оба понимали, что ждать вечно он не станет.
Вздох облегчения вырвался из груди испанца, когда он открыл дверь и увидел Еву.
– Что-то случилось? – удивленно спросил Ксавье.
– Ничего… – вернее, она сама была в неведении. – Вчера вечером в баре ко мне приходил Венсан. Он хочет увидеться сегодня после восьми на квартире и просил меня предупредить вас.
– К чему бы? – задумчиво произнес Сесар.
Но ответа у нее не было.
В 20:30 Сесар, Ксавье, Венсан и Ева собрались в их конспиративном убежище. Сесар поглядел на настенные деревянные часы.
– Соланж, должно быть, скоро появится. Наверное, сложно вырваться из дома…
– Соланж не придет, – объявил Венсан. – Я ее сегодня не приглашал, – добавил он коротко.
– Почему? – через мгновение тишины спросил Моралес.
– То, что мы будем сегодня обсуждать, ей лучше не слышать.
– А что мы будем обсуждать? – в свою очередь спросила Ева.
– Наше очередное дело.
Возможно, Венсан планировал какой-то решительный бросок, возможно, даже что-то кровавое, то, о чем наивной Соланж знать не следовало.
– Мы должны подорвать одну из стратегических позиций фашистов в Орийаке. Это завод. Его необходимо уничтожить.
– Завод Варенкура?! – в недоумении переспросил Сесар.
– Да, завод Филиппа Варенкура.
Соланж проснулась среди ночи, разбуженная какими-то криками и шумом. Наскоро накинув платье, она вышла из комнаты и тут же поняла, что суматоха ей вовсе не приснилась. В конце коридора горел свет, слышались чьи-то взволнованные голоса. В одном из них она узнала голос Анри. Она быстро устремилась в прихожую. Филипп Варенкур был не менее удивлен видом своего управляющего, чем его дочь. Одежда Анри была черной от копоти, волосы взлохмачены, а лицо в пятнах сажи.
– Завод горит. Две пожарные машины никак потушить не могут.
– Что произошло?! Отчего? Поджог? – негодовал Варенкур.
– Даже не поджог. Взрыв. Завод взорвали. Вероятно, те самые сволочи-антифашисты.
Его трясло от пережитого. На шум сбежалась прислуга. На Соланж никто не обращал внимания. Она на цыпочках вернулась в спальню, закрыла дверь и оперлась о стену, широко раскрытыми глазами глядя в пустоту.
Едва увидев Венсана, Соланж все поняла.
– Так это ты сделал?! Это, и правда, ты?
Сейчас он ей казался холодным, циничным и жестоким.
– Это мы сделали, – поправил он ее. – Да, это правда.
– Как ты мог? Так, так… поступить со мной? Ты же покусился на имущество моего отца, ты разрушил его собственность…
– Имущество? Собственность? – Венсан усмехнулся. – Какие слова!
– Это не смешно, Венсан. Ты практически довел его до разорения, ты это понимаешь?
– А я и не смеюсь, – неожиданно жестко сказал Венсан. – Ты печешься о том, что уничтожен завод твоего отца. А тебе не приходило в голову спросить себя, на чем твой отец делал деньги?
Венсан сделал шаг вперед, в этом споре никто не хотел отступать.
– Винтовки, запалы, пистолеты! Завод обеспечивал потребности немецкой армии.
– И ты решил, что это дает тебе право уничтожить завод?
– Да, я решил, что у меня такое право есть. И даже не право, а обязанность.
– А ты не подумал обо мне?
– А я должен был думать о тебе, вместо того чтобы думать о нашем общем деле?
– Ты не понимаешь, что делаешь, Венсан, – обескураженно сказала она. – Ты не замечаешь, как в своей борьбе уподобляешься фашистам! Ты теряешь свою совесть!
Она хотела было отвернуться, чтобы уйти. Пытаясь остановить ее, возбужденно жестикулируя, Венсан взмахнул рукой.
Сесар мгновенно сделал резкий шаг и встал между ними. Соланж обернулась.
Испанец решительно и твердо смотрел на Венсана. Кара косо усмехнулся.
– Да за кого ты меня принимаешь, Сесар Моралес? – спокойным и тихим голосом спросил он. – Думаешь, я опущусь до того, чтобы поднять руку на хрупкую женщину?
Сесар отступил.
Соланж стремительно сбежала вниз и выскочила на улицу. Сесар направился следом.
– Соланж! – окликнул он.
Она на миг застыла.
– Соланж, постой.
Он сделал еще несколько шагов, но был по-прежнему далеко.
– Если ждешь благодарности, то зря, – неожиданно резко произнесла она. – Ты тоже был с ними, – внезапно в ее тоне проступили язвительные нотки. – Конечно, ты пошел на это дело без всяких сожалений. А ты чего хотел? Отомстить за то, что тебя лишили места?
Она отвернулась и побежала прочь. Он остолбенел, чувствуя укол ее несправедливых обвинений и собственную вину.
В следующий раз они встретились на полигоне. Был очередной урок стрельбы. Соланж молчала. Она и дома молчала, но там всем было не до нее.
Наступила ее очередь стрелять. Она взяла пистолет и, почти не целясь, вытянула руку.
– Не так.
Сесар подошел со спины и поддержал правой рукой ее локоть, наклоняясь к ее плечу.
