Халиф Мамун создавал из наемников новые полки, чтобы разделаться с Бабеком и разгромить его войско. Он не знал, как выманить хуррамитов из Хамадана. После взятия Бабеком Хамадана сообщение между Багдадом и богатой Хорасанской провинцией полностью прервалось. Дороги большинства верблюжьих караванов, направляющихся в Багдад, пролегали через Хамадан. Дозоры Бабека не пропускали караванов. Халифат терпел большие убытки. Это было по душе наместнику Хорасана — Тахиру, который показал кукиш халифу. Подати, которые надлежало доставить в Багдад, своевременно довезти до халифа не удавалось.
Торговля постепенно приходила в упадок. Духовенство, в особенности раскинувшие широкую сеть в Иране купцы-иудеи, готовы были поступиться всем своим достоянием ради умерщвления Бабека. Пошатнулись дела и работорговца Фенхаса. На невольничьем рынке Сугульабд купцы убивали время за намазом, азартными играми, гаданием. Говорили, что багдадские купцы превратились в птиц-бутимар, которые держатся близ воды, но не пьют ее из опасения, что она иссякнет: багдадские купцы — доходов не получали, а касаться основного запаса не решались.
Савадская провинция не в состоянии была прокормить разжиревшую багдадскую знать. Постепенно пустели увеселительные заведения города, сократилось и число плавающих по Тигру прогулочных парусников.
Возмущенные скудностью базаров жители Багдада почем зря крыли халифа Мамуна. Купцы, преимущественно работорговцы, ходили жаловаться самому халифу и просили его положить конец своеволию Бабека. А Бабек вольготно расположился в Хамадане. Халиф Мамун оценил живого Бабека в миллион динаров, а мертвого — в полмиллиона. Халифские глашатаи, гонцы и посыльные разнесли эту весть по всему халифату. Как много любителей наживы оказалось в халифате! Лазутчики превратились в собак-ищеек. Хамаданский сад Кошкбагимуаззам каждый день кишел переодетыми лазутчиками. И в стане хуррамитских войск, расположенном на берегу реки Машанруд, каждый день мелькали неизвестные и подозрительные личности. Но они ничего не могли сделать. Охрана Бабека состояла из людей расторопных и преданных.
Бабек приказал всех прибывающих в Хамадан подвергать строжайшей проверке. А ответственным за это назначил Горбатого Мирзу. Горбатый Мирза был человеком, наторевшим в подобных делах. Тридцать лет он провел у Хорасанских ворот Багдада. Обмануть его было невозможно. Всех подозрительных Горбатый Мирза приказывал немедленно брать под стражу: "Прямиком в тюрьму. Там все выяснится".
Глава врачей Джебраил неотлучно находился при Бабеке. Мало ли что: могли издали пустить стрелу, могли внезапно поразить мечом или кинжалом.
Хотя Бабек и овладел Хамаданом, иранские феодалы здесь вмешивались во все дела. С виду они были на стороне Бабека, а на деле вели двойную игру. С одной стороны, они юлили перед наместником Хорасана — Тахиром, с другой прислуживали Бабеку. При имени халифа Мамуна разражались бранью. "Халифат еще не видел такого выродка-халифа. Чья же душа потянется к нему?!"
Иранские феодалы хорошо знали халифа Мамуна. Они знали, что из-за престола он велел обезглавить своего брата Амина, знали, что в угоду суннитам он объявил умалишенным своего тестя Гасана и сжил его со света. Кто же мог сочувствовать такому человеку?
В халифате вновь начался переполох. Халиф Мамун потерял голову. Не знал, как распределить войско. Не знал, послать ли его против Бабека или сосредоточить на границе с Византией. Не знал, какую часть войска направить в Египет: там снова разгорелось восстание. Уже который год халиф в невыгодных условиях вел войну с Византией. Он сам отправился было туда, но тем временем еще больше разрослись восстания в Иране и Азербайджане. Эти восстания, подобно лесному пожару, опаляли даже облака в небе.
Халиф не желал отказываться от Египта. Но и Хорасан уплывал у него из рук. Мамун вынужден был снова послать в Египет Афшина: "Ступай, покажи еще раз силу своего меча".
Теперь, посылая Афшина в Египет, Мамун пообещал, что в будущем назначит его — лишь бы он вернулся с победой — главным начальником над всеми халифскими войсками. В прошлый раз хорошо проявил себя, а на этот раз пусть еще лучше проявит…
Халиф Мамун более не опасался Египта. Афшин сделал там свое дело. Халиф теперь был занят тем, что подзадоривал своего брата Мотасима, которого он натравил на византийцев. Истинный вояка Мотасим ощутимо потеснил византийцев, разрушил крепости Бил-сир, Лулуа, Тарса и Таив. Но император Византии Феофил не сдавался, храбро противоборствовал. Хотя халиф и брал верх в сражениях, потери у него были огромны. Муджахиды — борцы за веру — изнемогали от кровопролитных схваток. Была бы их воля — они вовсе не воевали бы. После вечернего намаза они удалялись в свои шатры и молили аллаха и пророка смягчить сердце Мамуна, чтобы тот прекратил войну. Но кто же услышит стоны халифских воинов!..
