Во всех городах халифата — в Багдаде, Александрии, Барде, Дербенте шла бойкая торговля рабами. Не каждый раб нравился полководцам и военным лекарям халифа Мотасима. Им нужны были сильные, как волы, полудикие детины.
Торговля Фенхаса вновь закипела. Бывали дни, когда он продавал военачальникам халифа Мотасима по меньшей мере две-три тысячи рабов. Он без умолку расхваливал своих рабов: "Часть этих рабов я вывез с родины полководца Афшина — Исровшаны. А другую — из северной Африки. На рынке Сугульабд таких сильных рабов еще не продавали".
Купцы-иудеи завидовали Фенхасу. С завистью поглядывали на него и индийские, византийские, турецкие купцы. Фенхас прибрал к рукам всю работорговлю Багдада.
Халиф Мотасим больше проводил времени в военных станах, чем во дворце. Иногда вместо лекаря сам осматривал покупаемых рабов. Говорил, мне нужны такие храбрые тюрки, которые прошли и снег, и пургу, когда пасли отары и табуны на песчаных равнинах Маверауннахра. Мне нужны такие молодцы, которые могли бы на скаку пролезть под брюхом коня и вновь подняться в седло. Мне нужны такие храбрецы, которые один на один сражались с нападавшими на их отары, стада и табуны тиграми, львами и волками, которые из-за пастбищ, воды и собак дрались, стреляли из лука, рубились мечами. Такие удальцы, которые могли бы неделями двигаться по раскаленной пустыне, не ощущая ни голода, ни жажды. Такие воины, которые, закалившись под палящим солнцем Африки, отвердели бы подобно стали, которые могли бы грудью встретить любой самум и пускать корни в скалах, как железные деревья…
Халиф Мотасим за счет казны создал семидесятитысячное наемное войско. Больше половины его составляла конница. У халифа было столько золота, что он мог бы создать и миллионное войско. Но пока и этого было достаточно. Его конные и пешие войска готовы были к сражениям в любых условиях. Они могли сражаться и в песчаных пустынях, и в туманном Баззе. Халиф особенно гордился своей конницей. Любил повторять, мол, Бабековым всадникам далеко до моих. Халиф Мотасим, подобно покойному хозяину табунов Салману, был завзятым лошадником. Он содержал свои табуны вблизи Хорасана. Большую часть коней для отряда телохранителей он поставил из своих табунов. Эти широкогрудые, резвые, небольшие кони летели быстрее стрел.
Халиф Мотасим, как и Мамун, не мог обрести уважение багдадцев. Ибо созданные халифом из тюрков отряды телохранителей бесчинствовали в Багдаде. Не было дня, чтобы не происходило столкновения между мирными жителями и отрядами тюркских войск. С наступлением сумерек невозможно было выйти в прилегающие ко дворцу кварталы Карх, Алхасам и Кайруван. Воины-тюрки только что не нападали на мечети. Они насильно втягивали к себе на седла девушек, возвращающихся из мечетей, и умыкали их. А иногда, ворвавшись в монастыри, глушили алькурбанийское вино и, опьянев, издевались над монахами. Терпение жителей Багдада лопнуло. Они написали жалобу эмиру города Исхаку ибн Ибрагиму Бени-Мусаба и главному шейху халифата — Исмаилу. Эмир был иранцем и побаивался халифа Мотасима. Стремился приглянуться халифу, чтоб тот в будущем не назначил на его место тюрка. Когда в халифате набирали наемное войско, эмир Исхак оказал помощь халифу Мотасиму: из своей личной казны потратил на войско много динаров. А теперь какая ему польза в том, чтобы доводить чьи-то жалобы до халифа и портить ему настроение, и, как говорится, повязывать здоровую голову. По Багдаду ходили слухи, что Мотасим против Бабека пошлет Исхака.
И у шейха Исмаила от забот голова гудела, подобно пчелиному улью. Шейх опасался, что халиф Мотасим теперь примется за него и пошлет на Бабека. Но несмотря на это, шейх Исмаил довел до халифа Мотасима недовольство жителей Багдада, особенно — знати и купцов. Халиф сам уже знал обо всем этом и давно подыскивал место, куда бы перебраться из Багдада. Он даже прослышал, что и его отец, халиф Гарун, в свое время задумал перенести свое местонахождение и дворец к одинокому монастырю, расположенному в четырнадцати агачах от Багдада. То место по-арабски называлось Сурра Манраа, то есть "счастлив увидевший меня". Халиф Мотасим за шесть лет воздвиг здесь город Самиру, здесь выросли величественные дворцы, башни, мечети. Помимо больших зданий он густо натыкал здесь и "деревья смерти".
Глина этого города была замешена на слезах сотен тысяч рабов, дворцы возвышались на их костях. Сколько тавризских мастеров за время строительства этого города было похоронено здесь!
Халиф Мотасим велел сорвать золотые украшения со всех монастырей в халифате и свезти в Самиру. Здесь он построил себе хоромы, пышней и роскошней, чем в Золотом дворце.
Если ты будешь оплакивать закат
солнца, то не увидишь бесчисленных звезд,
зажигающихся в небе.
