Чанбар обнюхивал дорогу то справа, то слева от стада, иногда приседал и поднимал морду к восходящему месяцу, шлепал отяжелевшим от росы хвостом по земле и. лениво полаивал. Козы то и дело с громким блеяньем, набрасывались на кустарники. А овцы шли и шли, опустив головы и печатая копытцами узоры на тропинке. Коровы и буйволы на ходу пощипывали придорожную зеленую травку.
Кровавое поле из края в край было покрыто цветами. В густой и высокой траве все еще мерцали светлячки. Клевер доходил до пояса. Пройти через росистый луг было невозможно. Аромат тысячелистника сливался с ароматом чабреца. Наступившая весна была щедрой. Даже камни, словно окрашенные хной, казалось, расцвели. Коровы и буйволы, посапывая, паслись. Овцы, утопая в траве, еле виднелись.
Несмотря на прохладу, Чанбар, высунув язык и присев, охранял скот. Бабек подозвал пса, погладил:
— Будь начеку! Волки такие ушлые, что даже разбойники Лупоглазого Абу Имрана им уступают. Мы уходим на скачки. Так что весь скот на тебя остается.
…Чего только ребята не вытворяли на конях. По дороге, поднимающейся к Кровавому полю, было глубокое ущелье. Сорвись кто-нибудь туда, и клочка не отыскалось бы. Когда-то отец Бабека, Абдулла, получив здесь место под баштан, проложил через это ущелье зыбкий мосток. Срубив в лесу большой дуб, притащил и перебросил через ущелье. Ребята между собой называли его "мостом Абдуллы". Каждый раз во время ночного Бабек, взобравшись на этот мост, балансировал на нем:
— За мной!. Поглядим, кто с закрытыми глазами пройдет по Мосту!
Бабек, раскинув руки, подобно соколу, сидящему на его плече, перелетал по мосту. А остальные ребята переходили со страхом, Осторожно. Бабек упрекал их:
— Трусы!
Иногда, пробегая по мосту, Бабек падал и кричал:
— На помощь, на помощь!.. Держите меня!..
Когда друзья в тревоге бросались на помощь, Бабек повисал на мосту… Все волновались, но Бабек в мгновение ока, размахнувшись, поднимался на мост. В такие мгновения Муавия готов был лопнуть от злости.
— Клянусь духом пророка Ширвина, скажу матери! Если сорвешься, то и костей твоих не соберем…
У моста Абдуллы друзья осадили коней. Бабек сказал:
— Шутки на мосту надоели. Теперь — только скачки… Муавия, не боишься отстать?
Муавия, собравшись с духом, расхохотался:
— Подлец тот, кто отступит!
Маленькие огнепоклонники, сидя на конях, молча переглядывались. Бабек, нагнувшись, глянул под серебристые копыта своего коня. Вдруг радостно воскликнул:
— Ай джан!
Обычно в ночном Бабек, найдя четырехлепестковый клевер, прицеплял его к груди. И сейчас он заметил у правого переднего копыта коня четырехлепестковый клевер:
— Ай джан, и на этот раз я разбил чары колдовские, — и радостно соскочил с коня. Показал свою находку друзьям. — Мой Гарагашга обгонит всех.
Не каждому выпадало счастье найти четырехлепестковый клевер. Эта трава считалась талисманом. Нашедшему эту траву якобы повезет в жизни. И Бабек верил в это. Как прикрепит к груди четырехлепестковый клевер, побеждает во всех играх.
Кони заскучали. Бабек вскочил на Гарагашгу. Муавия пустил вскачь своего Демира. Бабек, ухватившись за пышную гриву своего коня, пригнулся к его шее, уперся пятками в его бока.
— Гей-эгей! Кто выйдет против меня?!
— Не хвались раньше времени. Не говори "гоп", не перепрыгнув, откликнулся Муавия. — На этот раз твой Гарагашга не обгонит моего Демира.
В скалах, будто камни дробились. Цокот подков эхом отзывался в них. Мальчики, вскинув мечи, поскакали за Бабеком. Будто бы Джавидан велел им взять неприступную крепость. Демир Муавии, навострив уши, настигал Гарагашгу. Бабек, то и дело оборачиваясь, размахивал мечом и дразнил Муавию:
— Эй, храбрец, что же ты? Твоему Демиру не угнаться за моим Гарагашгой. Ну-ка, попробуй! Муавия горячил своего коня:
— Лети, лети, Демир мой!
Ноздри коней раздувались, с губ текла пена. Ветер развевал гривы коней. Вдруг перед всадниками появилась глубокая расщелина. Бабек, закрыв глаза, дернул коня за гриву:
— Милый мой, прыгай!
Гарагашга расщелину одолел так, что Бабек даже не почувствовал этого. И Демир Муавии перескочил. Остальные кони встали, как вкопанные. И Бабек, и Муавия по другую сторону впадины повернули обратно.
— Эй, не бойтесь, прыгайте, — крикнул Бабек. Муавия подсказал:
— Закройте глаза, — а то голова закружится! Юные всадники, оставшиеся по эту сторону впадины, раззадорились.
— Гоп, вперед!
— Гоп-гоп!
Кони один за другим одолели впадину. Все расхваливали Гарагашгу Бабека:
— Это не конь, а орел!
— Клянусь духом пророка Ширвина, даже в табуне халифского сынка Мотасима нет такого коня!
На радостях Бабек совсем забыл про недомогания. И вновь возглавлял ватагу. За ним скакало более сорока юных всадников.
Жизнь сама готовит людей к великим деяниям. Отчего так кипела кровь в жилах этих подростков, отчего они так летели на конях?
